Читать книгу - "Лавка Сновидца - Юрий Окунев"

Нет уж. Так просто я не сдамся. «Настоящие» сны — это хорошо, но мне нужна настоящая жизнь. А не вот это вот всё. Я осмотрел улицу, зацепился за мусор, битый кирпич, коробки-домик Кепки, и меня накрыла радость. Это — не моё! Обойдётесь! Я буду свободен!

— Нам хватает на зарплаты? — прорычал я, влетев в кабинет Пакхус. Женщина от неожиданности подпрыгнула и выронила ручку. Извиняться я не стал — молча ждал ответа.

— В целом да, однако… — неуверенно начала она, но я её перебил:

— Платите людям. Завтра я выбью деньги из писателей — и у нас будет запас на ремонт и нормального инженера. Приступим к починке Машины. Негоже ей стоять без дела.

— В целом я бы поддержала ваш настрой, — хмуро, но уже собранно ответила завсклада. — Если бы не знала, зачем мы это делаем.

— Будет у вас на чашку кофе меньше, — в тон ей ответил я. — Выплачу всем выходное пособие, чтобы хватило на пару котлов этой коричневой бурды. И закусить.

После чего вышел из её кабинета и пошёл к себе. Нужно было подготовиться к встрече с клиентами отца. И заодно ответить на посыпавшиеся заказы — меня ждало порядка двадцати неоткрытых чатов. Кто-то хотел нового сна, особенно клиенты, которые уже попробовали «Сальсу», кто-то планировал взять сразу два. Пара человек хотела заказать несколько штук в подарок, но пока мы давали не более одного сна каждого вида в руки. Абрафо сказал, что так проще справляться с перекупщиками. Сложно было с ним поспорить.

Вечером я с трудом припёрся домой и хотел сразу завалиться спать. Но на кухне я увидел маму. Она сидела, уставившись в полупустой бокал красного вина и иногда проговаривала отдельные фразы вслух. Это всегда значило, что она устала или решает какую-то сложную задачу.

— Как ты, мам? — придвинув стул, спросил я.

Она поболтала вино в бокале, наблюдая за жирными пятнами на стекле.

— Не могу спать.

— Нет снов?

— Наоборот — слишком много, — она вздохнула. — Он слишком часто приходит ко мне. Хочет поговорить, рассказать что-то.

— Отец? — Мама кивнула. — И что говорит?

— Ничего особенного: что любит детей, что любит меня. Что всё отдал за нас.

Я вспомнил портрет рыжей девушки на полке в кабинете и меня накрыла злость, что зубы скрипнули.

— Выдумщик, — вырвалось у меня.

Мама удивлённо покосилась:

— Работа у него такая. Была. Выдумывать. Впрочем, как и у меня, — она поморщилась.

— Нет, мама. Я не об этом. А о том, почему вы перестали общаться. Почему семьи — нормальной семьи — больше нет!

Из гостиной раздалось бормотание Норны. Оказывается, она сегодня спала дома, а не дежурила у отца.

— О чём ты? — сухо спросила мама.

— Я знаю. Я видел её фотографию. Он даже не прятал её, оставил на видном месте.

Мама резко отвернулась и через несколько мгновений вздрогнула. Не сдержала всхлип. Я понял, что перегнул.

— Мама, прости! — кинулся её обнимать. — Прости, я не хотел делать тебе больно! Прости-прости!

Я баюкал её в своих объятьях, пока она беззвучно, почти беззвучно рыдала. Позже сделал ей мятного чая, остудил до градусов шестидесяти, дал выпить. Она снова смотрела куда-то в пространство и шевелила губами, словно общалась с мужем. Или сама с собой.

— Почему? — не выдержав, спросил я у мамы.

— Что, сынок?

— Почему ты, несмотря на это, сейчас рядом с ним?

Она грустно улыбнулась:

— Потому что кто-то должен его защищать. А так получилось, что это задача была на мне.

— А мы?

Она обняла меня, потрепала по волосам.

— Вы ещё не готовы. Пока что ему нужна я, напарница.

Мы помолчали и в итоге я предложил:

— А давай тебе сегодня поставим хороший сон?

— Какой? — вытерев слёзы с лёгким любопытством спросила она.

— Я думаю «Шалфей» здесь будет максимально подходящим, — процитировал я её фразу её же тоном.

Мама улыбнулась.

— О, это было бы неплохо. В нём даже я иногда теряюсь. Взял с работы?

Пинчи, кстати, производили небольшие партии «Шалфея» по лицензии. Только не платили по ней ничего. Я постарался запомнить, чтобы потом уточнить этот момент. Сейчас я хотел порадовать маму иначе.

— Почти угадала, — я дошёл до прихожей, взял сумку в руки. — С работы, да не той.

Я достал винтажную коробочку «Шалфея», положил на стол перед ней.

Она отодвинула чашку, придвинула сон, пригляделась.

— Что это?

Вот теперь я испугался. Почувствовал, как по моим рукам прошла холодная волна и рефлекторно сжал кулаки, чувствуя лёд в кончиках пальцев.

— Откуда у тебя это?

Мама смотрела на меня голодным диким зверем, которого случайно застаёт путник в пути: лишь стоит только шелохнуться или даже выдохнуть слишком громко, как он бросится и вцепится в горло.

— На складе нашли, — еле выдавил из себя. Такой маму я не видел ни разу.

— Их нужно было уничтожить!

Она вскочила и начала ходить вокруг стола. С дивана снова забурчала Норна и мама перешла на возмущённый шёпот.

— Так, спокойно! Он всё-таки не послушался. Решил по-своему. Как всегда!

— Мама, — простонал Норна.

— Спи и не слушай! — словно маленькой приказала мама и продолжила вышагивать по кухне. — Быстро, заказывай утилизацию. Нужно избавиться от них.

— Не могу.

— Не не можешь, а должен!

— Нет, — твёрдо ответил я. — Я их продаю.

— Ты их что? — проорала мама.

На крик из своей комнаты выглянула даже