Читать книгу - "Лавка Сновидца - Юрий Окунев"

прилавка телефон, выскочил на улицу. Взял один сон, а остальные пять положил у входной двери.

После чего положил свою «фотомодель» на асфальт и принялся фотографировать со всех сторон и на всех режимах, что предлагал телефон. Пыль удивительно подчёркивала солнечные лучи, а тени получались мягкими и бархатистыми. Размытие на фоне и дополнительные фильтры быстро превращали фотографии в подобие произведения искусства.

Затем я подтащил с обочины несколько разбитых кирпичей, один выломанный кусок бордюра, сложил из них платформу и стал на ней выкладывать коробочки с разными снами. Один сменялся другим и встающее солнце меняло восприятие сцены, словно мы переносились с этой пыльной улицы в другие, гораздо более интересные и необычные места.

И вот пять из шести получили свою минутку славы и пришло время отфоткать последний шестой. Я потянулся за коробкой не глядя, стараясь продумать следующий кадр, но рука наткнулась на пустоту. Я резко повернулся.

Коробка оказалась в полуметре от того места, где я её оставил. К тому же она была открыта и внутри красной кепки. Я обошёл картонный форт, за которым прятался бомж и с ужасом схватился за голову: грязный мужчина с длинными, связанными в лохматый хвост волосами, лежал на спине, закрыв глаза и слегка подёргивался. Изо рта у него текла мутная слюна.

«Вот уж решил продать сны! А если бы кто-то нормальный попал?» — с чувством страха и омерзения я присел рядом с мужчиной. Тот продолжал подрагивать, а когда я приблизился — тихо застонал.

«Он же сейчас здесь окочурится! Что делать⁈» — я вскочил бежать за Нестором, но остановил себя. Нужно ли его втягивать? Позвонить Абу? Я открыл телефонную книжку, но снова замер: с трупом за спиной я точно не продам Бурю. Такая слава никому не нужна. Что делать?

Я схватился за голову и крутанулся вокруг себя, пытаясь найти подсказку в окружающем меня пространстве. Но вокруг как был, так и оставался грязноватый пыльный тупик заброшенного производства. Единственно, что привлекало внимание — это красная кепка. Кепка, внутри которой сон пульсировал слабым огоньком.

Ловец снов! Он использовал кепку, как ловец снов!

Не думая о последствиях, я всунул руку в кепку и схватил работающий сон. Кожу опалило, живот скрутило и меня стало затягивать куда-то внутрь. Внутрь этой кепки!

— Не сегодня! — крикнул я сам себе и дёрнул со всей силы.

Раздался глухой «Воум», легкая волна разошлась кругом от кепки, поднимая в воздух пыль, мелкие камушки и коробки со снами. Через полметра всё упало и я сам приземлился на задницу. Рука ныла и на ней пульсировали вены. Сердце колотилось, выдавая себя за ритм секцию в музыкальной группе. Стоны прекратились.

Я, не вставая, на коленках, подполз к мужчине и, игнорируя запах, прикоснулся пальцами к шее. Где там эта ниточка? Есть! Пульсирует!

Я сел и опёрся руками о землю. Жив. Как минимум убийство мне и моей Буре не припишут. Машина Смерти сегодня обойдётся. Я молча сидел и дышал, пытаясь прийти в себя. Солнце уже взошло и теперь начинало потихоньку печь. Фотосессия на улице точно подошла к концу — магия света пропала.

Зато сбоку закашлялся бомж. Он суетливо огляделся, схватил кепку и напялил себе на голову. После чего отполз от меня и прижался к стене. Глаза у него были стеклянные, пустые. Я на всякий случай от него отодвинулся и после медленно встал.

— Эй! — тихо позвал я. — У вас всё хорошо?

Мужик ещё больше вжался в стену, словно я был демоном из Царства-за-снами. Интересно, он таким и был или всё-таки мои сны ему сломали мозги?

Я аккуратно отошёл, подобрал коробки со снами. Скрипнула дверь и на порог вышел дядя Нестор.

— О, это ты? — добродушно кивнул он, почёсывая бороду. — Смотрю, уже с самого утра работаешь. Весь в отца.

Он похлопал по многочисленным карманам, достал шоколадку и смачно зачавкал ей.

— Эй, Кепка, хочешь? — достал он ещё одну и подошёл поближе ко всё ещё вжимающемуся в стену бомжу.

Тот несколько секунд смотрел на Нестора, после чего резко схватил шоколад и спрятался под одеяло. Там зашуршала обёртка. Через минуту красная кепка снова показалась на свет.

— Надеюсь понравилось, — хекнул дядя Нестор и махнул рукой. — Давай, бывай, мы — работать.

Он подтолкнул меня в сторону двери, а нам в спину прилетело тихое:

— Спасибо.

Дядя Нестор резко обернулся, посмотрел на Кепку, но тот уже спрятался в своём «домике».

— Что-то случилось? — нервно спросил я, чувствуя, как из потной руки выскальзывает коробка.

Нестор закрыл за нами дверь, молча пошёл в сторону склада, а я за ним. Дойдя до своего лежбища, он начал скатывать матрас.

— Вы на него хорошо действуете, мастер. — Достал из складок подушки ещё какую-то сладость, положил в карман. — Я не слышал от него связной речи лет десять. А тут — «спасибо».

Он пожал плечами, отошёл. Я положил пять снов и взял открытую коробку. Даже не глядя на называние я почувствовал знакомый запах: «Шалфей». Мамин лечебный сон.

Рука вновь заныла и запульсировала. Почувствовал, как захотелось мяты, трав. Не отдавая себе отчёта, прошёлся вдоль коробок, заглянул в каждую и наконец нашёл ту, где хранился «Шалфей». Достал одну, приложил ладонь, закрыл глаза. И почувствовал пульсацию.

Только не в руке, а внутри коробки. Спокойное, мерное «тук-тук», как бьётся сердце здорового отдохнувшего человека. Это биение успокаивало, усыпляло. Осторожно, чтобы не повредить «сердечко», положил обратно. Взял новую коробку и снова «тук-тук».

Эти сны в прямом смысле были живыми. По крайней мере для меня. Посетившая мысль разбудила меня. Положив «Шалфей» на место, я метнулся к другим ящикам. Взял один сон, прислушался. Тихо. Отложил в сторону, взял другой из этой же коробки. «тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук».

Вау! Другой ритм, более быстрый, более танцевальный. На бирке «Сальса» — такого я не помнил. Но та радость, что накатывала на меня при касании к этой коробочке действительно соответствовала радости этого заводного танца. На него даже