Читать книгу - "Грандиозное событие - Морис Леблан"

от стягивающих его веревок, напрасно пытался кричать — кляп не пропускал ни звука. Теперь ничто не могло помешать индейцам добиться желанной цели.

Младший из братьев оказался самым проворным, он ловко набросился на Долорес и сбил ее с ног. Маццани-старший вскочил верхом на одну из лошадей, другую схватил под уздцы Форсетта и хрипло скомандовал победным тоном:

— Подними-ка ее, только карабин отбери… Вот так… Тащи сюда. Будем вязать…

Долорес перекинули через седло, но, как только Форсетта принялся отвязывать веревку, которая была намотана у него вокруг пояса, девушка уперлась в шею лошади, выпрямилась и, высвободив руку, со всей силы вонзила кинжал в грудь младшего Маццани. Тот обмяк и завалился на Форсетту, который, очухавшись, собрался было принять бой, но перед ним уже стояла Долорес, целясь в него из своего карабина, который успела подобрать.

— Убирайся! — сказала она. — И тебя, Маццани, чтоб здесь больше не было.

Маццани повиновался и пустил лошадь во весь опор. Форсетта со злобным выражением лица медленно пятился назад, уводя с собой вторую лошадь.

— Отпусти коня, Форсетта, — приказала Долорес. — И живо… Иначе застрелю.

Он выпустил повод из рук, а пройдя еще шагов двадцать, развернулся и пустился бежать что есть мочи.

Симон был поражен, правда, не столько самим нападением — рядовым происшествием в череде многих других в теперешних обстоятельствах, — сколько необычайным хладнокровием своей спутницы. Когда она подошла, чтобы развязать его, руки ее были холодны, а губы чуть дрожали.

— Он мертв, — едва слышно повторяла она, — младший Маццани мертв.

— У вас не было выхода, вы должны были защищаться, — сказал Симон.

— Да… конечно, но убить человека — это ужасно! Я ударила машинально… будто в кино. Ведь все мы — братья Маццани, Форсетта и я — проигрывали эту сцену раз сто или больше. И сейчас все было, как на съемках: те же жесты, слова… все, вплоть до удара ножом! Маццани-младший сам меня обучал, он все время повторял: «Браво, Долорес, если когда-нибудь тебе придется играть сцену похищения в реальной жизни, не завидую твоему противнику!»

— Давайте поторопимся, — сказал Симон, — старший Маццани, возможно, захочет вернуться и отомстить за брата, да и Форсетта не привык отступать.

И снова они двинулись в путь вдоль кабеля. Долорес верхом, Симон рядом с нею пешком. Чуть повернув голову, он мог видеть ее смуглое лицо и копну иссиня-черных волос. Широкополая шляпа ее пропала, а болеро осталось привязанным к седлу той лошади, которую увел Маццани. На ней была облегающая грудь шелковая блузка. За спиной висел карабин.

Они двигались по пустынной каменистой равнине, которая тянулась до самого горизонта. Однообразие пейзажа нарушали лишь силуэты затонувших кораблей да шныряющие то тут, то там разбойники. Над головами висела густая пелена облаков. Иногда доносился гул самолета.

В полдень Симон прикинул, что пройти осталось не более пяти-шести миль, так что они вполне могут добраться до Дьеппа засветло.

— Мы-то дойдем, а вот лошадь — нет. Падет раньше, — сказала Долорес. К тому времени она давно уже спешилась.

— Не важно! — ответил Симон. — Главное, мы дойдем.

Теперь скалистая почва под ногами перемежалась с песчаными участками, на которых были видны многочисленные следы. Среди них выделялись отпечатки копыт двух лошадей, которые двигались вдоль кабеля им навстречу.

— Однако мы не видели всадников, — заметил Симон. — Почему же?

Долорес не ответила, но вскоре, когда они поднялись на вершину холма, указала Симону на широкую, доходящую до горизонта реку, которая преграждала им путь. Подойдя ближе к берегу, они увидели, что вода течет справа налево, а спустившись еще ниже, поняли, что это та самая река, на берегу которой они стояли утром: те же извивы берегов, тот же цвет воды. Симон в замешательстве разглядывал окрестности в надежде найти хоть какие-то отличия, однако картина повторялась и в общем виде, и в деталях.

— Что все это значит? — прошептал Симон. — Это какой-то странный мираж? Не могли же мы ошибиться!

Но доказательства ошибки только множились. Следы двух лошадей стали отдаляться от кабеля и привели их к самому берегу реки, там, на ровной площадке они разглядели следы лагеря и наконец узнали место собственной вечерней стоянки!

Значит вышло так, что, растревоженные и сбитые с толку после нападения индейцев, они выбрали кабель единственным ориентиром и двинулись вдоль него. Но ничто в окружающем ландшафте не подсказало им, что они идут в обратном направлении, и в результате после долгого изнурительного пути они оказались в той же точке, откуда вышли несколько часов назад.

Симон был в отчаянии. Досадное промедление показалось ему непоправимой катастрофой. После катаклизма 4 июня в этих местах воцарились хаос и варварство, и, чтобы противостоять им, требовались качества, какими он не обладал. В то время как всякий сброд и бандиты, рыскавшие по окрестностям, чувствовали себя как рыба в воде, Симон тщетно искал выхода из ситуаций, с которыми никогда раньше не сталкивался. Куда идти? Что делать? Кого опасаться? Как спасти Изабель?

На просторах этой новой земли он чувствовал себя потерянным, словно щепка в водах безбрежного океана. Он пошел вверх по течению реки, рассеянно рассматривая следы, сохранившиеся кое-где на мокром песке. Среди них он различил отпечатки сандалий Долорес.

— Нет смысла идти в ту сторону, — сказала она, — я уже все осмотрела там с утра.

Однако Симон не послушал ее и продолжил путь, с одной лишь целью — не сидеть на месте и хоть что-то делать. Через четверть часа он вышел туда, где илистый берег был истоптан, будто кто-то здесь переходил реку вброд.

Он резко остановился. Здесь прошли лошади. Он отчетливо видел следы копыт. И не только…

— Но это следы Ролстона! — пробормотал он озадаченно. — Отпечатки его каучуковых подошв! Невероятно!

Все стало проясняться. Пройдя еще пятьдесят метров вверх по течению, он обнаружил следы недавней стоянки.

— Ну конечно. Теперь все понятно. Они дошли сюда вчера вечером. Как и нам, им пришлось спасаться от внезапного подъема воды и разбить лагерь за холмом. Нас разделял какой-нибудь километр или чуть больше! — прибавил он с досадой. — Ночью мы могли бы застать их врасплох! И упустили такой шанс! Ах, если бы знать!

Он присел и несколько минут изучал почву. А когда поднялся, встретился взглядом с Долорес и тихо спросил:

— Тут что-то странное. Можете мне объяснить?

Краска залила смуглое лицо девушки, и он сразу же понял: она догадалась, о чем речь.

— Вы ведь были здесь сегодня утром, Долорес, пока я спал. Ваши следы в нескольких местах перекрывают следы ваших врагов, а значит, вы пришли сюда после того,