Читать книгу - "Грандиозное событие - Морис Леблан"

Но тут Долорес нашла нечто, положившее конец его сомнениям. Осматриваясь вокруг, она заметила, что русло реки пересекает кабель, который раньше пролегал по дну моря.

— Замечательно! — сказал Симон. — Этот кабель, несомненно, тянется из Англии. Значит, если мы пойдем вдоль него, то окажемся во Франции. Наши враги наверняка туда и держат путь. Он укажет нам верное направление, а раз так, то рано или поздно что-нибудь уточнится.

— Франция далеко, — заметила Долорес, — а лошади наши и полдня пути не выдержат.

— Ну и ладно! — воскликнул Симон. — Пешком дойдем. Главное, поскорее добраться до французских берегов. В путь!

Метров через двести трос показался над водой, он был хорошо заметен на песчаной отмели, потом скрывался из виду и снова появлялся на очередной мели, словно тропинка, которая вьется среди холмов и видится путнику разрезанной на отдельные фрагменты.

— Он приведет вас прямиком в Дьепп, — сказал встретившийся им встречный путник-француз, которого расспросил Симон. — Я только что оттуда. Просто следуйте вдоль него.

Так они и ехали, не произнося ни слова. Молчаливая Долорес если что-нибудь и говорила, то лишь по необходимости. Казалось, она полностью погрузилась в собственные мысли, и заботили ее только лошади да мелкие дорожные нужды. Симон же как будто не замечал ее присутствия. Удивительное дело, он ни на минуту не ощущал неловкости или беспокойства от того, что обстоятельства соединили их — его, молодого человека, и ее, прекрасную девушку. Она оставалась ему безразлична, и странное предостережение Антонио он успел позабыть. Конечно, он видел, что она ослепительно красива, временами с восхищением посматривал на нее и порой даже чувствовал на себе ее взгляд, но все это совершенно не занимало его мысли. Он думал только об Изабель и об опасностях, которым она подвергалась.

Теперь эти опасности уже не казались такими страшными. Поскольку план Ролстона состоял в том, чтобы отправить лорда Бейкфилда за деньгами в Парижский банк, можно было предположить, что Изабель станет заложницей и с ней будут хорошо обращаться, по крайней мере до тех пор, пока Ролстон, получив выкуп, не выдвинет новых требований. Но к тому времени Симон уже должен оказаться рядом.

Характер местности, по которой они ехали, переменился совершенно: ни ила, ни песка, под ногами серое плато из слоистого камня. О том, чтобы найти здесь какие-то следы, нечего было и думать, даже железные подковы лошадей не оставляли отметин. Узнать что-то можно было разве что у путников, которые встречались по дороге.

Впрочем, встречались они все чаще и чаще. Шел уже третий день с того момента, как образовалась новая земля, и со всех сторон, из отдаленных уголков прибрежных провинций сюда сходились самые отчаянные смельчаки, головорезы, авантюристы, разбойники и проходимцы всех мастей. А из разрушенных городов тянулся поток обездоленных и голодающих, вперемешку с бежавшими из тюрем заключенными. Вооружившись ружьями и саблями, дубинами и косами, народец этот расхаживал повсюду, имея вид лихой и устрашающий. Таким людям достаточно было лишь бросить взгляд на встреченного незнакомца, чтобы понять, с кем они имеют дело, и приготовиться к нападению или обороне.

На расспросы Симона отвечали они неохотно и невнятно и сразу же удалялись.

— Связанная женщина? Группа всадников? Лошади? Нет, не видели.

Через два часа впереди показались трое путников в пестрых костюмах, за плечами они несли привязанные к палкам узелки. Не индейцы ли это из группы Антонио?

— Да, это Форсетта и братья Маццани, — пробормотала Долорес, а увидев, что Симон хочет их догнать, с нескрываемым отвращением сказала: — Не стоит рассчитывать на этих кретинов, с ними каши не сваришь.

Но Симон уже не слышал ее и, подъехав к индейцам, крикнул:

— Эй, Антонио с вами?

Симон и Долорес спешились, а трое путников поставили тюки на землю. Форсетта, здоровенный амбал, сунул в карман револьвер, который был у него в руке, и поздоровался с Симоном.

— А, это ты, Долорес? Антонио с нами нет. Мы его так и не встретили, клянусь вам, — лицо его скривилось в фальшивой улыбке.

— Выходит, вы с Маццани не нашли ничего лучше, как отправиться грабить суда? — сказал Симон, указав на их тюки.

— Почему бы нет, — ответил Форсетта вызывающе.

— А где же старый профессор, которого вам препоручил Антонио?

— Он потерялся, как только мы покинули «Королеву Марию». Все искал ракушки, а мы пошли дальше.

Симон начал терять терпение, и Долорес поспешила вмешаться:

— Форсетта, Антонио нанял вас, мы работали вместе все четверо, и если уж вы согласились поехать с нами, чтобы отомстить за смерть дядюшки, то не имели права бросать его!

Индейцы с усмешкой переглянулись. Очевидно, такие понятия, как закон, клятва, обещание, дружба, совесть и честь, моральные нормы и правила приличия, потеряли для них смысл. Во всеобщей сумятице на новоявленной земле оказалось, что все это и гроша ломаного не стоит, имеет значение только удовлетворение собственной алчности.

Такая ситуация была для них в новинку, но они быстро и без лишних разговоров смекнули, какие выгоды сулит сложившееся положение дел.

Братья Маццани подхватили свои тюки, а Форсетта молча подошел к Долорес и пристально посмотрел на нее. Даже полуприкрытые веки не могли скрыть блеск его глаз. На лице было написано с трудом скрываемое яростное желание схватить ее прямо сейчас и увезти, сделав своей добычей, но на это он не решился.

Он отвел взгляд, поднял свой мешок и удалился вместе со своими приятелями.

Симон безмолвно наблюдал за происходящим. Он встретился взглядом с Долорес, и она, едва заметно покраснев, произнесла:

— Когда-то Форсетта считался надежным товарищем. Но дух диких прерий, как известно, действует на всех, и он не исключение.

Они шли по холмистой равнине, покрытой слоем засохших водорослей, растянувшимся на несколько километров и скрывавшим под собою кабель. Наконец Долорес предложила сделать привал и увела в сторону лошадей, чтобы они не мешали отдыхать Симону.

Он растянулся на земле и уже погружался в сон, как вдруг на него набросились, связали его по рукам и ногам и заткнули кляпом рот. Противостоять нападавшим он никак не мог и остался лежать совершенно беспомощный. Нападали же трое — коварно вернувшиеся индейцы.

Форсетта завладел его бумажником и часами, еще раз проверил надежность веревок, и, втроем с братьями Маццани, они, зарываясь в водоросли, поползли туда, где Долорес осталась приглядывать за лошадьми.

Симону оставалось только беспомощно наблюдать, как, по-змеиному извиваясь, они приближались к Долорес, которая, повернувшись к ним спиной, рылась в дорожных сумках. Она и не подозревала об опасности. Напрасно Симон силился освободиться