Читать книгу - "Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард"

– Надеюсь, тебе было не слишком скучно, – сказал Шерингем, протягивая руку к графину. – Микросоника – увлекательное хобби, но, боюсь, я позволил ей стать настоящей навязчивой идеей.

Макстед неопределенно хмыкнул.

– Некоторые записи интересны, – признал он. – В них есть какая-то сумасшедшинка, новизна, например увеличенные фотографии мордочек мотыльков и бритвенных лезвий. Но, несмотря на твои утверждения, я не могу поверить, что микросоника станет когда-нибудь научным инструментом. Это всего лишь сложная лабораторная игрушка.

– Разумеется, ты совершенно неправ, – покачал головой Шерингем. – Помнишь серию «Деление клеток», в которую я игрался поначалу? Ускоренное в 100 000 раз время деления клеток животных звучит как разрывы множества балок и стальных листов. Как ты тогда это назвал?.. Замедленной съемкой автомобильной аварии? С другой стороны, деление клеток растений звучит как настоящая электронная поэма, состоящая из мягких аккордов и журчащих тонов. Теперь у тебя есть прекрасная иллюстрация того, как микросоника может выявлять различие между животным и растительным царствами.

– Что-то уж слишком обходной способ сделать это, – буркнул Макстед, добавляя себе содовой. – С таким же успехом ты мог бы рассчитать скорость своей машины по видимому движению звезд. Возможно, да, но проще взглянуть на спидометр.

Шерингем кивнул, внимательно наблюдая за Макстедом по другую сторону стола. Его интерес к разговору, казалось, иссяк, и оба молча сидели с бокалами. Странно, но теперь, когда враждебность, существовавшая между ними много лет, стала менее завуалированной, контраст личностей, манер и телосложения тоже оказался более заметным. Макстед, высокий и плотный, с грубым красивым лицом, откинулся на спинку кресла почти горизонтально, думая о Сьюзен Шерингем. Она была на вечеринке у Тернбуллов, и если бы с его стороны не было неосторожностью там появиться – по всем известной причине, – Макстед предпочел бы провести вечер с ней, а не с ее уродливым маленьким муженьком.

Он оглядел Шерингема со всей возможной отстраненностью, на какую только был способен, размышляя о том, есть ли у этого чопорного непривлекательного человека, с его педантизмом и врожденным академическим юморком, какие-либо положительные качества. Нет, разумеется, на первый взгляд есть – хотя бы для того, чтобы пригласить его, Макстеда, к себе. Для этого требовались определенная смелость и гордость. Однако его мотивы были типично эксцентричными.

Предлог, думал Макстед, причем достаточно слабый. Шерингем, профессор биохимии в университете, содержал роскошную домашнюю лабораторию. А Макстед, бывший спортсмен с чуть ли не купленным дипломом, работал торпедистом в компании, производящей электронные микроскопы. Но этот визит, как намекнул Шерингем по телефону, мог быть выгоден им обоим.

Конечно, ничего такого на самом деле не прозвучало. Но и о Сьюзен, настоящей теме вечера, тоже пока что не упоминалось. Макстед размышлял о возможных путях, которыми Шерингем мог бы приблизиться к неизбежной сцене конфронтации. Нервное расхаживание по кругу, замусоленные фотографии или поглядывание через плечо – не для него. В Шерингеме было что-то от порочного подростка…

Макстед внезапно оторвался от своих мыслей. Воздух во внутреннем дворике неожиданно стал прохладнее, словно включили мощный холодильный агрегат. Мурашки побежали по ногам и затылку. Макстед потянулся к бокалу и допил то, что в нем оставалось.

– Что-то холодает, – пробормотал он.

Шерингем взглянул на часы.

– Неужели? – спросил он, и в голосе послышалась какая-то нерешительность.

На мгновение Макстеду даже показалось, будто его собеседник ждет сигнала. Затем Шерингем взял себя в руки и со странной полуулыбкой сказал:

– Время для последней, двенадцатой записи.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Макстед.

– Не поднимайся, – сказал Шерингем и встал. – Я включу через него. – Он указал на громкоговоритель, привинченный к стене над головой Макстеда, ухмыльнулся и вышел.

Неприятно дрожа, Макстед стал вглядываться в безмолвное вечернее небо, надеясь, что вертикальный поток холодного воздуха, проникший во внутренний дворик, скоро рассеется сам собой.

Из динамика донесся тихий треск, усиленный другими динамиками, которые, как впервые заметил Макстед, были развешаны среди решеток ограды внутреннего дворика. Печально покачав головой на выходки Шерингема, Макстед решил налить себе еще виски, но когда потянулся через стол, то покачнулся и вдруг откинулся без сил на спинку кресла. Желудок, казалось, наполнился ртутью и льдом… Ртутным льдом, холодным, невероятно тяжелым. Он снова привстал вперед, пытаясь дотянуться до бокала, и опрокинул его на стол. В голове начал сгущаться туман, Макстед беспомощно оперся локтями о стеклянный край стола и почувствовал, как голова опускается на запястья…

Когда он снова поднял глаза, Шерингем стоял перед ним, сочувственно улыбаясь.

– Не слишком хорошее самочувствие, да? – сказал он.

С трудом дыша, Макстед сумел откинуться назад. Он попытался заговорить с Шерингемом, но почему-то не мог вспомнить ни слова. Сердце бешено колотилось, он морщился от боли в груди.

– Не волнуйся, – спокойно заверил его Шерингем. – Фибрилляция – всего лишь побочный эффект. Возможно, она сбивает с толку, но скоро пройдет.

Он неторопливо прошелся по дворику, разглядывая Макстеда с разных сторон, затем, явно удовлетворенный, сел за стол, взял сифон и взболтал содержимое.

– Цианид хрома. Подавляет коэнзимную систему, контролирующую баланс жидкости в организме, и выводит гидроксильные ионы в кровоток. Короче говоря, ты тонешь. По-настоящему тонешь, а не просто задыхаешься, то есть тонешь так, как в настоящем бассейне. Однако я не должен отвлекать тебя от них.

Шерингем кивнул на динамики. Во внутренний дворик доносился странно приглушенный шум, похожий на плеск упругих волн в латексном море.

Ритм звуков был громким и неровным, перекрываемым глубоким свинцовым хрипом гигантских мехов. Сперва едва слышные, звуки нарастали, пока не заполнили внутренний дворик и не перекрыли слабый шум уличного движения, доносившегося с шоссе.

– Фантастика, не правда ли?

Крутанув графин за горлышко, Шерингем перешагнул через ноги Макстеда и отрегулировал регулятор громкости под одним из динамиков. Он выглядел беспечным и элегантным, помолодевшим почти на десять лет.

– Эти тридцатисекундные повторы в четыреста микросенс с усилением в тысячу раз… Признаю, я немного отредактировал дорожку, но все равно удивительно, насколько отталкивающим может стать красивый звук. Ты никогда не догадаешься, что это было.

Макстед вяло пошевелился. Озеро ртути в животе было холодным и бездонным, как океанская впадина, а руки и ноги стали огромными, как раздутые придатки утонувшего кита. Он мог только наблюдать, как Шерингем подпрыгивает перед ним, и слышать медленное биение далекого моря. Теперь, став ближе, оно билось в глухом настойчивом ритме, огромные волны вздувались и лопались, как пузырьки в море лавы…

– Должен сказать тебе, Макстед, мне потребовался год, чтобы получить эту запись, – говорил тем временем Шерингем. Широко расставив ноги, он навис над Макстедом с графином в руках. – Год! А знаешь ли ты,