Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

всё-таки домой заскочить на обед, а то бы пришлось заново всё перемерять из-за отощания организма.

– Пъекъясно! Вам исключительно идёт!

Старенький Исаак Лейбман даже губами причмокнул.

– Был бы я девицей, ни за что б не устоял!

Я придирчиво оглядел себя в небольшом зеркале.

Ну, в принципе…

– Да прекрасно ты выглядишь, чего там говорить! На все шестьдесят рублей!

– Ой, не напоминай! – я поморщился, и старый портной сразу воспринял это на свой счёт.

– Ой, ваше высокоблагоъодие, увеъяю вас, такого сукна вы больше нигде в гоъоде не найдёте! И всё в точности в соответствии с ъегламентом, утвеъждённым его импеъатоъским величеством.

В этом ателье, названном почему-то «Парижъ», старый Исаак был французом. Я тоже слегка удивился такому откровенному вранью, но потом понял, что пусть будет француз. Цены у него тут действительно были ниже, но качество пошива и впрямь было отменным, как мне Митька и обещал.

Когда я похлопал Митьку по плечу и прилюдно поблагодарил за службу, то думал, что он прям из штанов сейчас выпрыгнет от распиравшей его гордости. Честно заработав свой алтын, парень сиял, как начищенный самовар, показывая его своим приятелям.

Из ателье до дома кроме Степана, который следовал за мной, как на привязи, меня сопроводили ещё двое носильщиков, предоставленных "доъогому" во всех смыслах покупателю, то есть мне.

Едва проконтролировав раскладку всех покупок по полкам в шкафу, я упал на кровать и вырубился.

…

Я шла за фрау Брахт по длинной анфиладе Зимнего дворца и едва могла дышать. Платье, сшитое в Берлине, было тяжёлым: тёмно‑синий шёлк с серебряными лентами и широкими кружевными манжетами, корсаж стягивал грудь, словно панцирь. Лёгкий парик, которого я ещё стеснялась, чесался у висков, а на шее холодил тонкий серебряный крестик – подарок матери.

Залы сменяли друг друга: мраморные колонны, резные позолоченные карнизы, потолки, расписанные аллегориями, зеркала, в которых я видела себя – крошечную и чужую, – и бесконечные ковры, глушившие шаги. В воздухе стоял терпкий запах ладана и духов.

– Держитесь прямо, София, – шепнула фрау Брахт, поправляя мой локон.

Двери перед нами распахнулись, и я увидела императрицу.

Елизавета Петровна стояла у камина, величественная и суровая. Её платье из серебристой парчи сияло при каждом движении, огромный бриллиант на груди сверкал, обрамлённый кружевами, а волосы, заплетённые в сложный причёс, были украшены жемчужными шпильками. Но, едва обратив на меня свои глаза, лицо её вдруг стало мягким и добрым.

– Подойди, дитя моё, – сказала она, протягивая руки. Голос был низким и удивительно тёплым.

Я присела в глубоком реверансе, коснулась её руки губами. Сердце стучало так громко, что я почти не слышала собственных слов приветствия.

И только потом заметила его.

Юноша стоял чуть в стороне, за её спиной. Я быстро оглядела его с головы до ног, что явно не укрылось от внимания императрицы. Она слегка усмехнулась и одобрительно качнула головой.

Худой, невысокий, но будто вытянутый. Светлый кафтан из голубого сукна, расшитый золотом, казался на нём мешком. На груди широкий голубой лентой орден, на ногах узкие белые чулки и пряжки на туфлях, как у взрослых кавалеров. Лицо бледное, с острыми скулами и каким‑то странно детским выражением. Глаза серо‑голубые, выцветшие, будто бескровные. Он переминался с ноги на ногу и всё время опускал взгляд.

– Ну вот, Петя, – сказала императрица, оглянувшись на него с едва заметной ласковой улыбкой. – Поздоровайся с невестой.

Он подошёл, неловко поклонился, чуть не зацепив носком туфли край ковра.

– Рад… рад вас видеть, фрейлейн София, – выговорил он по-немецки, но как‑то неуверенно.

Я присела в ответ, собрав всю свою решимость:

– И я… рада, Ваше Высочество, – произнесла я по‑русски, как учила в дороге.

Он поднял на меня взгляд и тут же отвёл глаза. Повисла неловкая пауза. Мы оба явно не знали, что сказать. Я почувствовала, как краснею под пристальным взглядом Елизаветы.

Императрица хлопнула ладонями, нарушая тягостное молчание:

– Вот и славно! – сказала она легко. – Вы ещё успеете привыкнуть друг к другу.

Я опустила глаза, пряча смятение.

Вот он – мой будущий муж. Вот она – моя новая жизнь. Придётся привыкнуть… ко всему.

…

– Лизонька, ну прости меня идиота!

Я стоял на коленях с опущенной головой и жуткой головной болью.

– Лёшка, какой-же ты у меня дурак! Ведь говорила тебе, не пей ты столько! Ты кого перепить вздумал?

– Так ведь за твоё здоровье и за Россию пили…

– Ну ещё бы! Это прям всё оправдывает? Вы зачем зеркало разбили?

Она выговаривает меня, будто сопливого мальчишку, а я боюсь даже глаза на неё поднять. Шувалов, сука, подставил меня опять по полной! А ведь я даже не помню, как это чёртово зеркало разбилось.

– Шувалов…

– Ой! Не начинай! – она в раздражении махнула на меня рукой. – Знаю я всё!

Ну вряд ли, конечно, она прям всё знает. Или подслушивал кто?

Сашка Шувалов припёрся ко мне вчера уже ближе к вечеру. Что-то говорил про то, что когда государыня назначит его главой Тайной канцелярии вместо Ушакова, он тогда всех точно выведет на чистую воду, и французов с Лестоком, и Бестужева с австрияками. А на кой мне его французы с австрияками, когда пруссаки лезут, вон, вслед за принцессой во все щели.

– Прости, бес попутал!

– Тебя этот бес каждый раз путает, как Шувалов приезжает. Может мне его выслать к дьяволу куда-нибудь на Камчатку?

– Ну Лизонька! Ну Александр Иванович-то тут причём? Он с докладом приезжал. По посольству.

– Вот как? И чего ты вместо того, чтобы мне сразу доложиться, вздумал с ним бесов по бокалам гонять? Что у него там?

Пришлось мне напрячь голову, вспоминая, что там Сашка вчера говорил про мать принцессы.

– Наши люди в Риге и Митаве передали, что княгиня вела активную переписку с саксонским двором ещё до отъезда.

– Просила за своих родичей? – Лиза склонила голову набок. – И что в этом такого?

– Не только, – я наконец-то вспомнил весь вчерашний разговор и немного расслабился. Там действительно было кое-что интересное. – Она обсуждала с саксонцами возможность влияния на будущую супругу великого князя. В том числе через лиц из своей свиты.

Лиза слегка нахмурился.

– Хочешь сказать, она привезла с собой шпионов?

Я пожал плечами:

– Скажем так: людей, чьи интересы явно шире, чем забота о принцессе. Там