Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

Разумовский кивнул:

– Держи! – И он протянул мне кошель, почти брат близнец того, который я вчера получил от Бестужева.

Я принял, и коротким поклоном показал, что оценил и благодарен.

– Благодарю, ваше высокопревосходительство!

– Теперь иди. Примешь команду завтра утром. Документы и инструкции получишь у дежурного офицера. И за жалованием за прошлый месяц зайди. Тебе теперь надо будет соответствовать. На всех приёмах и балах будешь тенью у нашей юной Софии. Но смотри, Николай Васильевич! Дева юная не про тебя!

– Так точно! – и чуть не ляпнул: «Буду беречь принцессу, как родную дочь!», но вовремя себя остановил.

Я поклонился и вышел, чувствуя на плечах не только новый чин, но и вес куда более опасной задачи: охранять не просто принцессу, а всю тонкую паутину интересов, в которой она оказалась запутана.

…

Жалование за январь мне, кстати, выдали без проволочек и полностью. Все тридцать семь рублей с полтиной. Кошель тоже весил не мало. И некоторые сослуживцы своими взглядами настойчиво намекали, что не прочь промочить горло за мой счёт.

А отметить было что. Слух о присвоении мне чина капитана пронёсся по канцелярии лейб-кампании, как ураган. Ведь получалось, что я перешагнул через чин капитана-поручика сразу в полновесные капитаны гвардии.

И все хотели слышать подробности.

Я всем улыбался и отвечал на подколки, что, как только раненый организм позволит мне быть не простым зрителем, а полноправным участником дружеской попойки, то буду рад всех угостить и напоить. А пока, господа, вы же понимаете…

Я же планировал поддерживать хорошие дружеские отношения в гвардии, а там без этого никак не обойтись. Традиция!

Все понимали. И уже так же по-дружески, но не сильно, хлопали меня по плечам, провожая меня завистливыми взглядами. Но в этой их зависти, в отличии от взглядов того же Лопухина, чувствовались и искреннее восхищение, и одобрение.

Я получил от дежурного офицера толстый пакет с предписаниями и поехал домой. Никто меня не останавливал и не требовал, чтобы я сидел и изучал документы непосредственно во дворце. Раз шеф сказал, что приступаю завтра – значит, именно утром я и должен быть во дворце.

Трясясь на сугробах в нанятой мной коляске, я раздумывал о привалившем мне вдруг «счастье».

– Мдааа, Ника, тут десяткой точно уже не проставлюсь. Рублей тридцать надо будет. И это ещё без учёта шампанского. Тут уже есть шампанское?

– Есть. Но дорогое. Офицерам лейб-кампании такое разве что по особым торжествам при дворе императрицы пробовать доводилось.

– Ну, тогда не будем ребят баловать. И венгерского попьют.

– Жмот!

– Я не жадный, я домовитый. Лучше давай подумаем, чем господ офицеров угощать будем кроме твоей поэзии.

– Песни петь будешь?

– А я пою песни?

– Попробуй, а вдруг…

– Боюсь, лошадь испугается и понесёт. Лучше до дома потерплю.

– А как же: «кто не рискует тот не пьёт шампанское?»

– Мы уже решили – никакого шампанского. И риска тоже нам не надо никакого.

– Я поняла, ты не трус, ты осторожный!

– Быстро учишься! Умница!

– Спасибо, папа!

– Не за что! Давай всё-таки прикинь, чем удивлять господ офицеров за столом будем.

– Салат по-милански с трюфелями? Фрикассе по-английски? Сосиски в тесте?

– Во-во последнее название какое-то знакомое! Прям из детства! Запиши, вечером Прасковье надиктуем. И пельмени не забудь!

– Мясорубок тут нет.

– Значит будут из фарша, рубленного топорами.

– Принято.

Минут пять мы ехали в молчании. От таких кулинарных разговоров слюна заполнила мне рот, и захотелось жрать. Я стойко сглотнул, пытаясь подавить аппетит, и уставился на пакет в руках.

– Завтра опять в парадный мундир наряжаться?

– Согласно протоколу, это не обязательно. Несение ежедневной службы во дворце не требует ношения парадной формы.

– Ну и славно! Хотя…

– Да, завтра тебя представят принцессе уже в новом качестве, а у тебя нет ещё капитанского кафтана. Только вон шпага соответствует.

– Блин, точно! Надо срочно ехать шить! Где тут у нас ателье ближайшее?

– Я могу составить тебе смету на минимальный комплект одежды и аксессуаров для капитана лейб-гвардии.

– Что-то в твоей интонации мне подсказывает, что этот кошель от Разумовского я сегодня буду вынужден весь отдать за тряпки и висюльки?

– Ну, можно ограничиться и казённым обмундированием. Но капитан – это уже не прапорщик. Тут по одёжке встречают и по ней же и провожают. Придётся заказывать на стороне, дабы соответствовать!

– Так и знал, что есть подвох! А я уже губу раскатал, как вложу эти наградные деньги в прибыльный свечной заводик.

– Значит так, можешь загибать пальцы: кафтан из более мягкого и тонкого английского или французского сукна, широкие золотые галуны по обшлагам, вороту и бортам, пуговицы ручной работы. Рублей тридцать пять за всё. Дальше: парадный камзол и штаны. Пятнадцать рублей минимум. Треуголка с широким галуном – пять рублей. Портупея и ремни с тиснением и вышивкой – ещё пять рублей. Перчатки белые замшевые по пятьдесят копеек за пару. Их надо сразу штук десять брать.

– Кидаться ими при вызове на дуэль? Такой расходный аксессуар?

– Не только. Изнашиваются быстро. Ты же не будешь протягивать руку принцессе в перчатке, засаленной от частого прикосновения к дверным ручкам?

– Фу! Явная антисанитария!

– Вот и я о том.

– И скоко там всего в итоге выйдет?

– Шестьдесят пять – семьдесят рублей. Минимум.

Я ещё раз украдкой от взоров мелькающих мимо коляски людей взвесил в руках оба кошеля.

– Должно хватить?

Мы уже подъезжали к дому, когда я краем глаза заметил стайку малышни во главе с моим старым знакомцем.

– Митька! Подь сюда!

– Ваше благородие! – Митька подлетел к коляске и расплылся в улыбке. Я всё-таки сегодня был в мундире, и ему было явно лестно, что такой господин позвал его по имени. Остальные пацаны глазели на нас с выражением удивления и полнейшего восторга.

– Бери выше, Митька. Уже высокоблагородие! Капитаном жалован. – И я показал пацану золочёную гарду своей новой шпаги.

Глаза у него стали ещё шире, и он на пару секунд натурально завис.

– Мне надо срочно пошить кафтан капитанский. Где тут портной самый лучший живёт?

…

Теперь я понял, почему меня так спокойно отпустили из дворца и не чинили препятствий. До позднего вечера мне пришлось вытерпеть десяток примерок и столько-же переодеваний. Хорошо, что успел перед этим