Читать книгу - "Грандиозное событие - Морис Леблан"

— Это вы заходили в мою комнату? — вдруг спросил ее Симон. — Сначала днем, а затем прошлой ночью?

— Да, — покраснев, призналась она.

И добавила, упреждая дальнейшие расспросы Симона:

— Я беспокоилась о вас. В городе и в отеле орудовали убийцы. Я должна была позаботиться о своем спасителе.

— Благодарю вас, — повторил он.

— Не стоит благодарности. Я сама не понимаю, что со мной творится вот уже два дня… Но вы совсем не похожи на других мужчин! Простите, я не должна так говорить.

Она протянула к нему руку, но вдруг замерла, внимательно прислушалась и быстро привела себя в порядок, убрав волосы под платок и надев шляпу.

— Это Антонио, — ее голос чуть изменился. — Должно быть, услышал выстрел. Не говорите ему, что вы меня узнали.

— Почему? — удивился Симон.

— Так будет лучше, — слегка смутившись, ответила она. — Антонио привык командовать. Он запретил мне ехать с вами. И заметил меня, лишь представляя троих индейцев. Поэтому прошу вас…

Она не успела закончить фразу. На гребне показался всадник. Когда он подъехал, Долорес уже успела отвязать свои мешки и теперь навьючивала их на коня Симона. Антонио не задал ни единого вопроса, и никто не стал объяснять, что произошло. Увидев мертвую лошадь, он мигом восстановил ход событий и обратился к девушке по имени, вероятно, чтобы показать, что ей не удалось его провести.

— Ты поедешь на моей лошади, Долорес.

Почему он с ней на «ты»? Простая фамильярность, или так мужчина, столкнувшись с соперником, заявляет свои права — или притязания — на женщину? Он не приказывал, но Симон заметил, что в глазах обоих сверкнули ярость и вызов. Однако ему некогда было выяснять скрытые мотивы Долорес и Антонио, куда больше его волновало произошедшее с секретарем Уильямом.

— Он что-нибудь еще сказал? — спросил он шедшего рядом с ним Антонио.

— Нет, не успел, он умер.

— Как жаль! Значит, вы ничего не узнали?

— Нет.

— Что вы обо всем этом думаете? Уильяма и Чарли отправили к «Королеве Марии» лорд Бейкфилд и его дочь? Отправили мне на подмогу, чтобы найти пропавшую реликвию? Или же они оказались здесь по собственному почину?

Тем временем они вышли к остальным. Мезозой, перебирая ракушки, читал лекцию по геологии трем индейцам. Все трое спали.

— Лошадям нужен отдых, — сказал Антонио Симону. — Давайте я пойду вперед и буду бросать за собой белые камешки — они укажут вам дорогу. Вы отправитесь в путь через час. Поезжайте рысью, мои товарищи побегут следом.

Он уже отошел на несколько шагов, как вдруг вернулся, отвел Симона в сторону и сказал, глядя ему в глаза:

— Остерегайтесь Долорес, месье Дюбоск. Она из тех женщин, которых стоит остерегаться. Я видел немало мужчин, потерявших из-за нее голову.

Симон улыбнулся и, не удержавшись, предположил:

— Вероятно, Зоркий Глаз — один из них.

— Остерегайтесь ее, месье Дюбоск, — повторил индеец, словно вложив в эту фразу все, что он думал о Долорес, и ушел.

Перекусив, Симон прилег и выкурил несколько сигарет. Долорес сидела на песке и распарывала швы на своих широких брюках, чтобы потом смастерить из них что-то вроде юбки.

Через час, когда Симон уже собрался двинуться дальше, внимание его привлекли громкие голоса.

Поодаль друг напротив друга стояли Долорес и Форсетта, один из трех индейцев, и ругались на языке, которого Симон не понимал, а братья Маццани смотрели на них и ухмылялись.

Долорес стояла с гордо поднятой головой, скрестив руки на груди и не двигаясь с места. Индеец, наоборот, бурно жестикулировал, гримасничал и сверкал глазами.

Вдруг он обхватил ее обеими руками, притянул к себе и попытался поцеловать.

Симон вскочил на ноги, но не успел вмешаться: Форсетта мигом отпрянул, стоило кинжалу Долорес коснуться его горла. Она так и продолжала стоять, уперев рукоять себе в грудь и угрожающе выставив вперед клинок.

Тем дело и кончилось. Индеец отошел, что-то бурча себе под нос. Ничего не заметивший Мезозой атаковал Симона новой порцией рассуждений про свой любимый разлом, тогда как Симон, глядя на Долорес, которая подтягивала подпругу лошади, только подивился про себя: «Какая муха их всех укусила?».

Но он не стал тратить время на прояснение этого вопроса.

Отряд настиг Антонио лишь спустя три часа. Склонившись над землей, тот изучал следы.

— Что же, — сказал он Симону, поднимаясь, — я обнаружил тринадцать пар отпечатков, но все эти люди точно путешествовали независимо друг от друга. Помимо тринадцати бандитов — надо быть не робкого десятка, чтобы отправиться сюда, — ранее здесь прошли два небольших отряда. Сначала четверо всадников, затем, несколько часов спустя — точнее сказать не могу, — семеро пеших, и это точно банда Ролстона. Вот, смотрите, отпечаток рифленой каучуковой подошвы.

— Да, действительно, — ответил Симон, узнав отпечаток, который он уже видел два дня назад. — И что это значит?

— Значит, Ролстон и все остальные — как отдельные путники, так и отряды, направляются к «Королеве Марии», последнему из больших судов, затонувших поблизости. Подумайте только, какая добыча для мародеров!

— Тогда вперед, — поторопил Симон, обеспокоившись при мысли, что он может не выполнить поручение Изабель.

Постепенно к этим отпечаткам присоединились еще пять отдельных цепочек следов, тянувшихся с севера — из Истборна, как предположил индеец. В итоге они так перемешались, что Антонио сбился со счету. Однако отпечатки каучуковых подошв и следы четырех лошадей время от времени проступали то здесь, то там.

Путники всё шли и шли. Вокруг простирались равнины, песчаные дюны, иловые поля, речушки, мелкие озерца, которые остались от схлынувшего моря и где нашли убежище целые стаи рыб. Однообразный пейзаж не поражал ни красотой, ни величием, однако была в нем некая необычность, присущая всему, доселе невиданному и незавершенному.

— Мы уже близко, — сказал Симон.

— Да, — подтвердил индеец, — следы сходятся здесь со всех сторон, а некоторые наверняка принадлежат бродягам, возвращающимся с добычей на север.

Было уже четыре часа пополудни. Ни один солнечный луч не пробивался сквозь толщу неподвижных облаков. Крупные дождевые капли падали на землю. Отряд услышал рев самолета — впервые кто-то пролетал над неизведанной землей. Они двигались вдоль цепочки холмов, как вдруг показалось нечто огромное. Это была «Королева Мария», переломившаяся пополам, как детская игрушка.

Нельзя представить себе зрелище более плачевное и жуткое, чем эти безжизненные половины одного некогда могучего целого, они олицетворяли собой разрушение и гибель. Вокруг остова корабля не было ни души.

Симон был потрясен, увидев, во что превратился огромный корабль, крушению которого он стал свидетелем. Приближаясь к нему, он испытывал священный ужас, сродни тому, с каким входят в усыпальницу, населенную духами