Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

небольшой группе, как оборудовать секрет так, чтобы наблюдатель видел дорогу, оставаясь незаметным сам. Ещё дальше раздавались выстрелы.

— Сколько патронов расходуете? — спросил Копец.

Начальник учебного пункта назвал цифру.

— Не жалейте.

Тот удивлённо посмотрел на генерала.

— Стрелять они должны уметь лучше диверсанта, — пояснил Копец. — Иначе зачем вообще всё это затевать?

— Боеприпасы тоже не бесконечные.

— Знаю. Но мне нужен человек, который ночью после пяти километров по лесу попадёт туда, куда стреляет, а не тот, кто три раза в год выполняет упражнение на зачёт.

Начальник кивнул, с этим спорить было трудно. Программа получалась насыщенной. Физическая подготовка, стрельба, рукопашный бой, работа с ножом, патрулирование, организация постов и секретов, прочёсывание леса, действия небольшими группами, ночное передвижение, проверка документов и задержание подозрительных лиц. Отдельно учили тому, на что в обычных частях почти не обращали внимания: смотреть. Не просто идти по дороге, а замечать свежий след на обочине. Не просто видеть человека, а запоминать его одежду, рост, походку. Обращать внимание на примятую траву, сломанную ветку, окурок там, где его быть не должно. Небольшую часть бойцов отобрали для работы со служебными собаками. Там всё шло ещё медленнее. Нельзя было за несколько недель сделать хорошего проводника только потому, что человек любил собак. Требовалось научить его понимать животное, правильно ставить задачу, не мешать ему работать и самому замечать то, на что указывала собака. Копец некоторое время наблюдал, как овчарка уверенно ведёт молодого красноармейца вдоль края леса, потом неожиданно сворачивает к кустам. Инструктор тут же остановил обоих.

— Почему пошла туда?

Красноармеец пожал плечами:

— След взяла.

— Это я вижу. Какой?

Тот замялся.

— Вот когда будете понимать, какой след она взяла и почему, тогда станете проводником, а пока собака умнее вас.

Стоявшие рядом бойцы засмеялись.

— Не ржать! — тут же рявкнул инструктор. — Вы пока ничем не лучше.

Смех мгновенно прекратился, Копец усмехнулся и пошёл дальше. До конца осени времени ещё хватало. Не для того, чтобы сделать из двух тысяч человек каких-то невероятных универсальных бойцов. Этого он и не требовал, но четыре месяца ежедневной интенсивной подготовки могли превратить обычных красноармейцев в людей, которые хотя бы понимали, что именно должны делать при охране аэродрома. Причём сидеть за оградой никто не собирался. Будущая система строилась несколькими поясами. Непосредственная охрана аэродрома отвечала за сам объект. Патрули контролировали дороги и ближайшие населённые пункты. Мобильные группы на бронетранспортёрах должны были быстро выдвигаться туда, где обнаруживалось что-нибудь подозрительное. А подготовленные поисковые группы с собаками — регулярно прочёсывать лесные массивы вокруг наиболее важных объектов. Копец не сомневался, что рано или поздно они кого-нибудь найдут. Даже сейчас в западных районах хватало людей, которым советская власть была поперёк горла. Были националисты, бывшие участники подпольных организаций, контрабандисты, обычные уголовники. А чем ближе будет война, тем больше появится настоящей немецкой агентуры, вот тогда эти две тысячи и должны были окупиться. Но до этого момента их ещё предстояло научить.

— К осени первые подразделения будут готовы? — спросил он начальника лагеря.

— Если людей не начнут растаскивать по частям — будут.

— Не начнут.

— А командиры уже просят вернуть своих.

— Пусть просят.

— Некоторые очень настойчиво.

Копец усмехнулся:

— Передайте, что эти люди теперь мои. Если кто-то особенно настойчивый — пусть пишет Павлову.

Начальник лагеря тоже улыбнулся. После упоминания командующего округом количество желающих вернуть бойцов обычно резко уменьшалось.

Настоящие изменения на аэродромах начались чуть позже. Первой пришла телеграмма о передаче нескольких И-153. Затем ещё одна, а потом сообщили о пушечных И-16. Копец разложил бумаги на столе и несколько минут молча смотрел на них. Начиналось, до этого всё, что он делал с авиацией, можно было назвать экспериментом. Три переделанные «Чайки», несколько лётчиков, испытания, показ начальству. Теперь речь шла уже не о трёх самолётах. Машины должны были поступать из других округов, прежде всего из Киевского, по согласованной с Москвой ротации. Копец сознательно собирал то, что многие уже считали вчерашним днём. И-153, пушечные И-16, и не потому, что считал их лучшими самолётами мира. Просто они были сейчас и на них можно было воевать. Первую группу прибывающих машин он встретил лично. «Чайки» одна за другой заходили на посадку, касались колёсами травы и, подпрыгивая на неровностях, уходили к краю поля, за ними появились И-16. Копец смотрел на них и мысленно уже распределял по частям. Одновременно возникала новая проблема, самолёт сам по себе ничего не значил. К нему требовались лётчик, техник, моторист, оружейник, горючее, запасные части, боеприпасы. Нужна была радиостанция. Требовалось обучить пилота работать не так, как он привык, а по новой тактике. Особенно это касалось «Чаек».

— Сколько исправных? — спросил Копец, когда последний самолёт зарулил на стоянку.

— По документам все.

— Я спросил не про документы.

Инженер полка улыбнулся.

— Тогда дайте сутки.

— Вот это уже правильный ответ, проверить каждую. Мотор, вооружение, управление, шасси. Всё, что найдёте, сразу в ведомость.

— Есть.

— Радиостанции?

— Не на всех.

— Значит, поставить.

— На складах столько нет.

Копец поморщился, вот она, реальность. Можно сколько угодно рассуждать о правильной тактике, но пара истребителей без устойчивой связи превращалась в двух людей, каждый из которых вынужден был догадываться, что собирается делать второй.

— Сколько есть?

Ему назвали число.

— Сначала ведущим. Остальное выбивать будем потом.

— А вооружение?

— Пушечные И-16 пока не трогать. «Чайки» будем переделывать постепенно. Не ставьте все машины на прикол одновременно. Сделали звено — выпустили, взяли следующее.

— По образцу тех трёх?

— По нему.

Инженер немного помедлил:

— И кота рисовать?

Копец повернулся к нему.

— Какого кота?

— Ну этого… бойцового. На опытных машинах.

Он посмотрел в сторону стоянки, где среди обычных самолётов находились три уже знакомые «Чайки». На бортах каждой скалился кот с рваным ухом и шрамом через глаз. Самолёты на прошлой неделе вернули назад.

— На всех не надо.

— Почему?

— Потому что тогда он ничего не будет значить.

Инженер вопросительно посмотрел на него.

— Кота получают только те, кто закончил новую программу подготовки, — решил Копец. — Сдал тактику пары, воздушный бой, стрельбу, взаимодействие по радио — тогда рисуйте.

— Получается вроде знака отличия?

— Именно.

— А если командир полка захочет нарисовать сразу?

— Не разрешать.

— Командиру полка?

— Особенно командиру полка. Пусть сначала сдаст вместе со всеми.

Инженер рассмеялся. Копец же неожиданно понял, что сказал совершенно серьёзно. Пусть будет знак, а не награда и не официальная эмблема ВВС. Просто символ того, что человек прошёл подготовку и умеет делать то, чему их теперь собирались учить. Такие мелочи иногда значили гораздо больше, чем казалось начальству. Затем Копец отправился в мастерскую, где уже начали переделывать первые прибывшие «Чайки». На верстаках лежали