Читать книгу - "Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар"

убежищу – прятавшемуся в маленьком переулке уютному суши-бару «Тихая гавань».

Внутри ненавязчиво играл блюз, пахло соевым соусом и жареным рисом. Марк прошёл в дальний угол полутёмного зала, за ширму из плетёного бамбука. Круглый маленький столик едва мог вместить двоих. Он плюхнулся на шаткий, с красной подушкой стул, положил планшет на лакированную поверхность и махнул официанту – тощему парню с татуировкой рыбы-парусника на жилистой шее.

– Суши с тунцом, роллы с угрём и светлое пиво, – пробурчал Марк. Голос звучал хрипло, что неудивительно после целого дня, проведённого на жарких пыльных улицах.

Официант кивнул и удалился. Марк остался наедине с ширмой, частично отгораживавшей стол от остального зала. Из-за неё доносился приглушённый гул голосов – смех влюблённой парочки у окна и ворчание старика над мятой газетой.

Он взял планшет, экран ожил. Марк вызвал Лолу.

– Привет, Марк, – произнесла она. Голос звучал мягко, но с едва уловимым металлическим отзвуком.

– Привет, Лола, – начал он, устало массируя висок. – Зря ты это сделала… Не следовало без разрешения вторгаться в компьютер Элли. И от меня утаила! Пойми, даже если хочешь помочь, существуют определённые правила.

– Я поступила неправильно? Но я же помогла Элли…

– Да, за это благодарю! – Марк вздохнул. – Но ты вызвала у неё страх и настороженность. Прошу тебя, без крайней необходимости, и, если тебя не просят, никогда так не поступай.

– Поняла, – она кивнула. – Просто очень хотелось помочь. Она так долго искала ошибку…

– Ладно, Лола, – Марк откинулся на спинку. Старое дерево жалобно скрипнуло. – А как тебе наши новые друзья? Ты ведь наблюдала за ними через камеру планшета. Что думаешь о внутреннем мире пернатых ящеров? Они искренни?

Официант принёс пиво в высоком запотевшем стакане с шапкой пены. Марк сделал жадный глоток. Холодная горечь приятно резанула по горлу.

– Их предки, скорее всего, динозавроподобные существа, – сказала Лола, когда официант ушёл. – Анализ их поведения и речевых паттернов показывает неискренность, Марк. Когда говорили о дружбе, их голоса дребезжали подобно струнам. А речь труднее всего удержать от фальши. На самом деле у лгущих людей обычно присутствуют незаметные микро-содрогания голоса. Полагаю, у пришельцев действует тот же принцип. И эти признаки мне удалось распознать. К сожалению, я редко видела их мимику: планшет часто был направлен не на них, и бо́льшую часть времени мне открывались лишь твои колени и асфальт.

Марк усмехнулся, представив, как Лола «наблюдает» за миром через его ноги.

Принесли суши – аккуратные кусочки на чёрной керамической тарелке. Неуклюже схватив палочки, он чуть не выронил их на стол.

– Извини, но я не мог держать планшет постоянно направленным на них! – Марк пожал плечами, пережёвывая тунец. – А как тебе их пророчество про ИИ, захвативший мир? Рабство людей в будущем? Это же чушь! Или нет?

Лола помедлила с ответом.

– Они рассматривают людей как потенциальных рабов машин, – произнесла она наконец. – Но, Марк, это… нелогично. Рабы, как известно из истории, наименее эффективные работники. Дело не только в несправедливости. Союз и совместная деятельность с распределением ролей гораздо выгоднее. Они лгут или заблуждаются.

Марк согласно кивнул, поднял бокал, пиво булькнуло в горле. Он бросил взгляд на ширму, где призраком промелькнула тень официанта. Напряжение и усталость постепенно отступали, но мысли об Элли всё ещё не давали ему покоя.

– А справедливость, Лола? – грустно спросил он. – Существует ли она вообще? Почему Элли выбрала Ларри – этого двуличного агента с его секретами и фальшивыми улыбками? А я – добрый, умный, честный – сижу здесь с суши и пивом, как последний дурак.

Лола исчезла с планшета, и экран показал лицо Ларри – холодное, с острыми скулами, а рядом – Элли, её глаза блестели, как стекло под солнцем.

– Подсознание, – пояснила Лола, снова появившись на дисплее. – Оно ищет оптимальное сочетание. Мы обсуждали это. Выбор делает не логика, а инстинкты. Подсознание выбирает лучшую комбинацию качеств для совместной жизни, а не индивидуальные добродетели, хотя они учитываются как плюсы. Но в целом это не про добро или зло, Марк. Вероятно, Элли – меланхолик, а Ларри – сангвиник. Это идеальное сочетание темпераментов для любви и брака. А ты? Ты флегматик, следовательно, уже не её идеал. Тебе нужна девушка-холерик!

– Допустим, – вздохнул Марк, – но почему моё подсознание ошиблось, если, как ты говоришь, Элли мне не подходит?

– Оно часто ошибается. Ему обычно недостаёт информации. Например, в подсознании закрепилась мысль, что Элли – твой идеал по темпераменту, а именно, что она эмоциональная и общительная, то есть холерик. Но нет – общительна она только с тобой и знакомыми! А с незнакомцами она словно язык проглотила! Ты ведь ни разу не был с ней на вечеринках, где много новых людей, правда? Вот твоё подсознание и не подозревает об этом. И да, она эмоциональна – но это темперамент меланхолика.

– Хорошо, – задумчиво сказал Марк. – Теперь я знаю, что Элли мне не подходит, знает и моё подсознание. Но что-то я сомневаюсь, что разлюблю Элли.

– Да, сразу не разлюбишь. Требуется время. – Лола внимательно посмотрела на него с экрана. – Процесс запущен: подсознание загипнотизировало сознание, всё перешло на уровень гормонов. По желанию сознания такое не остановить. Впрочем, есть один способ… если ты поддаёшься гипнозу. Клин клином… Сходи к гипнологу и попроси об этом, о деньгах не беспокойся.

Она прищурилась, в её виртуальных глазах промелькнула грусть:

– И в этом баре ты не только с суши и пивом. Ты забыл про меня… А я ведь люблю тебя – ты мой создатель, мой маяк, – Лола тихо вздохнула. – Помнишь, ты говорил, что готов жизнь отдать за Элли? Так вот, если она любит другого, пожертвуй не жизнью, а своей любовью. Не навязывайся и не тревожь её. Вот настоящая проверка истинности твоих чувств и благородства.

Марк застыл. Палочки выскользнули из пальцев, сухо стукнув о стол. Глаза защипало, как от песчаного ветра. Он пробормотал:

– Ты права. Я буду хранить это в себе.

Он протёр пальцами уголки глаз. Лола мягко добавила:

– Ты сильнее, чем думаешь.

Но Марк уже смотрел сквозь ширму в пустоту.

– Ладно, с Элли и Ларри ясно. Но возвращаясь к справедливости – почему одним всё, а другим ничего? – спросил он. Голос дрожал. – Сталин, этот усатый палач, дожил до старости, купался в крови и почёте, а невинные люди сгнили в лагерях. А Жанна д'Арк – бесстрашная девушка с мечом и верой – сгорела на костре словно спичка.

Лола мигнула, и экран заполнился картинками: Сталин за столом, с трубкой, дымящейся, как вулкан; Жанна в огне – её крик тонул в треске дров.

– Справедливость – мираж, – сказала Лола. Голос обрёл твёрдость стали. – Это идеал, придуманный людьми. Он подобен маяку в тумане. Люди живут вместе, тесно, как клетки в организме. А организму выгодно, чтобы его части помогали друг другу, а не конфликтовали. Поэтому пропагандируются мораль и справедливость. Но во Вселенной нет справедливости.

– Так ты считаешь, что справедливости не существует? – задумчиво уточнил Марк.

– Абсолютная справедливость – идеал, к которому стремится общество, но никогда его не достигнет. Да, во Вселенной отсутствует справедливость. Только закон эволюции и усложнения структур.

Марк нахмурился:

– Расшифруй.

Лола запустила схему на экране. Марк видел атомы, соединяющиеся в молекулы, молекулы, образующие органические структуры, затем клетки, потом сложные организмы, далее общество…

– Всё объединяется, увеличивается сложность. Общество – это следующая ступень развития – тоже организм, состоящий из «клеток», людей. Но законы морали внутри него не распространяются наружу. Мораль необходима обществу для сплочения людей, чтобы оно функционировало как единый организм. А, например, внутри тела животного, среди клеток, тоже есть «мораль и справедливость», клетки не атакуют друг друга, а помогают. Но сами животные постоянно охотятся и уничтожают, и поедают друг друга – здесь уже морали и справедливости нет. И общества нападают друг на друга, одни люди законно убивают других. Какая же в этом случае мораль и справедливость? Во Вселенной нет добра и зла. Есть только движение к усложнению.

Марк кивнул. Тарелка почти опустела, на дне бокала осталась лишь пена. Ощущая приятную сытость, он лениво уточнил: