Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Везет же, — он тоже вздохнула, — а я весь день на нервах провела.

Пока она принимала вечерние водные процедуры, я наскоро убиралась в домике. А Дима решил поведать подробности сегодняшнего дня.

— Пошел на кухню посмотреть, как там Ритка, — рассказывал он, — а там крики, маты отборнейшие, посуда гремит, что-то падает. Женщины чуть не плачут, а Ритка вдруг берет и, как бы это выразиться, в общем начинает на языке Вадима разговаривать. Я уж не помню, что она там сказала, но вдруг Тонька начала на нее орать и даже полотенцем замахнулась.

— Да ты что? — ахнула я. — Ритка материлась, а Тонька, значит, вздумала ее воспитывать. Ну и порядки у них на кухне. А на Вадима почему Тонька не замахивается? Раз она такая культурная и не терпит матов?

— Самое интересное, что и Ритка возмутилась, почему папе можно, а ей нельзя.

— Правильно возмутилась, — хмыкнула я, — воспитывают всегда своим примером.

— Но самое ужасное, что она решила пожаловаться папе. И говорит ему, мол, теть Тоня меня обижает.

— А он?

— А он стал орать, что сама виновата, и вообще, если бы пожаловалась по-человечески, тогда бы он, глядишь, и вступился. А она ведет себя беспардонно…

— Так и сказал, «беспардонно»?

— Ну да, — Дима открыл было рот, чтобы продолжить рассказ, но тут появилась Ритка из ванной.

— Мама, тебе помочь? — она обеспокоенно оглядела помещение, перевела взгляд на тряпку в моих руках.

— Да нет, не надо, я уже почти закончила.

— Ты представляешь, теть Тоня сегодня меня обидела, а папа сделал вид, будто ничего и не заметил, — сказала она вдруг с недетской грустью в голосе, — тогда я ему про это сказала, а он еще и на меня наорал, как будто это я виновата.

А я вспомнила рассказы деда о том, как Маша обижает Володькиных дочек. Сердце защемило. Я распахнула свои объятия.

— Иди сюда, Риточка, иди, я тебя пожалею!

Перед тем, как лечь спать, я решила поговорить с Димой.

— Слушай, а чья идея была поехать сюда, в Беловежскую пущу?

— По приказу Федора Дмитриевича же поехали, разве не помнишь? — удивился он моему вопросу.

— Но Федор Дмитриевич говорит, что он не охотник и не рыбак, сама лично от него слышала. Как его могло сюда вдруг потянуть?

— Ну, как же, память о дорогом Леониде Ильиче, — начал было Дима и вдруг нахмурился, — подожди, я вспомнил! Зверяко! Точно, это же он придумал!

Меня как кипятком ошпарили.

— Ну, все сходится, — пробормотала я.

— Он же как начнет орать, и, знаешь, так авторитетно, что все потом думают, будто полностью согласны.

— Все? И ты тоже?

— Ну, я-то нет, но вот другие…

— Дима, все сходится, — повторила я.

— Что сходится? — настороженно взглянул он на меня.

— Зверяко убедил руководство поехать сюда, чтобы удобнее было встретиться с иностранным шпионом!

— Т-ты о чем? — светло-серые глаза округлились и смотрели на меня испуганно.

Наверно, Дима испугался, что я сошла с ума. Или что-то в этом роде. Но я должна была все ему рассказать.

— О том, что Зверяко — предатель! — выпалила я. — Выслушай меня, пожалуйста. Понимаешь, мы с Ольгой не просто так стремились на этот концерт. Ольга откуда-то выведала, что Зверяко влюблен в Песневу, бегает на все ее концерты, где бы она ни выступала. И у нее, вернее, у нас, возникла такая идея, сходить на такой концерт и сфотографировать Зверяко.

— Боже, зачем? — Дима со стоном схватился за голову. — Зачем вы лезете в личную жизнь человека? Мало ли кто чей поклонник? Рекасов, например, Толкунову любит. Федор Дмитриевич без ума от Зыкиной. И что, вы теперь будете на их концерты бегать с фотоаппаратом? Как ненормальные. Ладно, еще Ольга, она двадцать лет дома сидит…

— Пятнадцать вроде, — брякнула я.

— Да хоть пятьдесят! — взревел Дима, подскакивая с кровати, на котрой мы сидели.

— Тише ты, Ритка спит, — испуганно шикнула я.

— Хоть пятьдесят, — повторил Дима потише, — ее еще можно понять. Но ты, такая умная женщина, работаешь, учишься. Всегда такая начитанная была.

— В том-то и дело, что не работаю, — смущенно оправдывалась я, — вот и начала с ума сходить, как подруга, от безделья. Но я тебе обещаю, Дима… Да что там, я себе обещаю! Как только вернемся в Москву, я сразу же пойду искать работу. И не успокоюсь, пока не найду. А ты что думаешь? Я тоже хочу деятельности, хочу приносить пользу, а не бегать следить за чужими мужиками. Просто понимаешь, Ольга хотела сенсацию устроить, чтобы было о чем сплетничать. А я хотела тебе помочь, нарыть компромат на Зверяко.

— Ага, а я просил? Не нужна мне такая помощь, понятно? — у Димы вздулись вены на лбу, губы сжались в тонкую нитку, и он принялся беспокойно ходить по комнате.

— Блин, Дима, да что ты раскипятился? — я уже пожалела, что начала такое рассказывать. Правильно говорят, не все надо мужьям говорить, для некоторых тем есть подруги.

— А если кто-то узнает? — отрывисто кинул он. — Подумать только, моя жена шпионит за моими сослуживцами, это же позор Отечеству! Как я буду людям в глаза смотреть, ты хоть об этом подумала? Я же тебе не какой-нибудь… блин, никогда не думал, что стану таким позорником.

Честно говоря, мне в эту минуту хотелось провалиться от стыда сквозь пол. Поплыли тоскливые мысли о том, что я совершила непоправимую ошибку. И вообще, ничегошеньки в этой жизни не стою. Судьба вознесла меня так высоко, но я все умудрилась испортить!

— Дима, — взмолилась я, — давай об этом поговорим потом, а? Я согласна, что допустила великую глупость…

— Да у тебя вообще в последнее время одни глупости! — загремел он, не слушая. — То ты бывшего мужа мне навязываешь, и я же еще должен думать, как бы его устроить получше! И теперь все знают, что на кухне работает бывший муж моей жены — чокнутый матершинник! То ты бегаешь следить за Зверяко. Как думаешь, что люди об этом подумают? Что ты к нему неравнодушна? Позор, сплошной позор!