Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

огромным цветком на плече, раскинув руки, она словно обнимала всех своих поклонников.

Зал незамедлительно разразился аплодисментами, а певица взяла со стойки микрофон, от которого тянулся длинный провод, и запела низким звучным голосом. Мне уже приходилось видеть ее по телевизору, и исполняемую композицию я много раз слышала — это был своеобразный гимн песне.

Певица в эти времена считалась необычайно популярной. Люди в зале смотрели на нее затаив дыхание, с неприкрытым восхищением в глазах. Хотя, признаться честно, внешне она не особо мне нравилась. Но ведь я и сама женщина и не могу быть ценителем женской красоты. А вот нашего Зверяко вполне понять можно. Скорее всего, они с ней почти ровесники, и он видит в ней что-то свое, особенное.

Прозвучали последние аккорды, и зал взревел аплодисментами. Певица низко поклонилась. На сцену начали подниматься люди — вручить букет и поцеловать Песневу. Все букеты она передавала помощникам, и те складывали их в специальное место.

— Дорогие мои зрители, — заговорила она в микрофон своим звучным голосом, — дорогие брестчане! Я с большим удовольствием приехала в ваш город, и хочу сказать, что ваш город особенный. Он стоит на самой границе нашего государства, и много раз принимал на себя удары извне. Самые первые удары врага. И я хочу спеть вам песню о моем родном Ленинграде, в котором я живу и работаю, где создаются новые песни. Эта песня посвящена хлебу — святыне!

Она еще упомянула о блокаде, о пайке хлеба, о бомбежках. Рассказала истории из своего детства.

И в зале установилась особенная теплая атмосфера, по лицам некоторых даже потекли слезы. Как же еще свежа в людской памяти та страшная война! Да и немудрено, если учесть, что на дворе восемьдесят третий год. Война закончилась всего-то около сорока лет назад. Многие пережившие ее еще живы. И даже находятся в активном возрасте — работают, строят свои семьи.

Вот только странно, что власть имущим ничего не наука. По-прежнему они вынашивают планы, как бы половчее убивать друг друга, как бы побольше создать мощного оружия. Да как бы успеть опередить друг друга. Те думают, что мы мечтаем на них напасть. А наши с точностью до наоборот. Почему бы просто всем не жить в мире?

После каждой песни люди выходили на сцену, даря артистке букеты цветов. Постоянно слышались крики «браво!». Но обстановка при этом оставалась чинной и спокойной. Никто не свистел, не плясал у сцены, как это было бы на концерте в другое время. А я оглядывала зал и думала, как же это здорово — чувствовать себя в безопасности и не переживать ни о чем! Ни о каких террористах, ни о каких беспорядках в эти времена ведь и речи не идет.

— Что-то Смешной до сих пор свой букет не подарил, — шепнула мне Ольга, комкая в руке свой носовой платочек.

— Подожди, выйдет еще, — успокоила я ее, — ты главное, фотоаппарат держи наготове.

Подруга в ответ приоткрыла свою сумочку и показала мне блестящий выступающий фронтальный кружок, уж не знаю, как он называется.

И вот настал момент, когда после очередной песни Зверяко поднялся на сцену, по-армейски чеканя шаг. Протянул Песневой букет, поцеловал ей руку и даже заговорил о чем-то. Певица, наклонив голову, заинтересованно смотрела на него и отвечала. А потом он спустился обратно в зал, всем своим видом излучая восхищение и удовольствие.

Ольга, привстав со своего места, несколько раз нажала на кнопку с характерным щелчком. Мы с ней переглянулись и тихонько рассмеялись.

— Ты видела, как они смотрели друг на друга? — проговорила подруга, горя глазами. — А вдруг это нечто большее?

Я только руками развела. Откуда нам знать? Жаль, нельзя было просмотреть фотографии сразу. Нынешние фотоаппараты ведь устроены так, что надо вынимать пленку, да еще в специальной темной комнате, затем проявлять ее, сушить и только потом распечатывать.

Некоторые песни казались мне слишком скучными и затянутыми. А другие, наоборот, очаровывали. Но больше всего в этом зале подкупало другое — люди находились на одной волне. Неповторимое ощущение, что все на едином дыхании, с общими настроениями. Все друг другу как будто хорошие знакомые.

В антракте многие вышли из зала — размяться, покурить, подышать воздухом, прогуляться в буфет. Работники тем временем принялись уносить со сцены букеты — куда-то во внутренние помещения.

— Господи, как я хочу тоже выйти, — простонала Ольга, — но этот-то чего сидит?

Она резко развернула ладонь, указывая на Зверяко. А тот и впрямь остался сидеть, как будто никуда и не собирался.

— Да и пусть сидит, — пожала я плечами, — пойдем! За людьми спрячемся и выйдем, он и не заметит.

Мы так и сделали. Стараясь держаться за спинами других выходящих из зала, тихонько продвигались к выходу. Как вдруг Ольга с силой дернула меня за ткань легкого платья и, когда я обернулась, показала взглядом на сцену.

А там уже стоял Зверяко и о чем-то беседовал с людьми, собирающими букеты.

— Он же сейчас к ней в гримерку попробует прорваться, — горячо зашептала подруга.

Мы остановились, не обращая внимания на зрителей, которые то и дело на нас натыкались.

— Не думаю, что его пустят в гримерку, — с сомнением покачала я головой.

Но тут мы увидели, как наш Смешной бодрым шагом направился за человеком, несущим очередную охапку цветов. И при этом они спокойно продолжают переговариваться. И человек этот даже не пытается прогонять куда-то назойливого поклонника.

— Идем за ними! — Ольга схватила меня за локоть.

— Куда, Оль, ты чего? — испугалась я. — Нас-то точно туда не пустят, позора не оберемся!

— Пошли! — моя спутница в нетерпении притопнула ногой и потащила меня за собой.

Я лихорадочно соображала, что делать и как выкручиваться, если мы попадемся. Сколько опасностей! Работники могут не пустить, Зверяко может нас заметить! И все это ради того, чтобы просто посплетничать, рассказать кому-то, какой Зверяко непорядочный? «Ради Димы», — напомнила я себе. Да, чтобы помочь дорогому супругу поставить на место зарвавшегося коллегу.

И я продолжала идти вслед за подругой, клятвенно обещая себе, что я позволила себя втянуть в такое в последний раз. А потом все — устроюсь на работу и больше никогда не ввяжусь в такие авантюры.

К счастью, работники сцены оказались слишком занятыми, и вообще не обратили на нас никакого внимания. Зверяко к тому времени уже исчез за красивым