Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

результата. В частности, Матюнин категорически отвергал идею прокладки Транссиба через Китай и был ярым сторонником «северного маршрута» — и он, потихоньку капая на мозги императору, все же кое-чего в этом направлении добиться смог. Пока по мелочи, но и мелочи эти оказались довольно «крупными»: Николай подписал распоряжение о строительстве моста через Амур в Хабаровске. Понятно, что во время войны никто мост строить и не собирался, но вот когда она закончится…

Тем временем в Петербурге решили, что нужно и в море показать японцам одноименную мать — и начали собирать могучий флот, который должен был отправиться в Тихий океан и задуманную показуху осуществить. Французы как раз закончили постройку двух новейших кораблей для российского флота: броненосец «Цесаревич» и броненосный крейсер «Баян» в начале июня присоединились к балтийской эскадре. И когда был собран отряд из восьми броненосцев, десятка крейсеров и десятка миноносцев, всю это армаду отправили на Тихий океан. Правда, путешествие предполагалось довольно неспешным, но все равно японцы насторожились — и приняли решение «победить до подхода новой русской эскадры».

В Японии была проведена тотальная мобилизация, в Корею к началу августа было перевезено уже почти миллион солдат — и в августе японское «решительное наступление» началось: по подсчетам японского генштаба на корейской территории русских солдат всяко насчитывалось менее ста тысяч. И в этом они не ошиблись, однако кроме русских солдат там были и солдаты корейские, и вот уже корейская армия насчитывала около полумиллиона бойцов. Не лучших, в ней две трети были мобилизованными корейскими мужичками, но полтораста тысяч были (когда-то) солдатами именно корейской армии, а компания Розанова их вооружила довольно простенькими карабинами (копия того же «Манлихера» под патрон от «русского карабина», правда заряжаемая не «пачками», с помощью обойм на двенадцать патронов), и к этим карабинам даже штыка не прилагалось — но зато их производство укладывалось всего в восемь рублей. Саше инженеры (в основном те, кто занимался или оружием, или металлами) хором карабин ругали: ствол должен был выдерживать максимум тысячу выстрелов, но Александр Алексеевич все эти инсинуации «гневно отвергал»:

— Парни, я не уверен даже, что корейский солдат на войне из нее хотя бы пару сотен раз выстрелить успеет, там такая кровавая баня ожидается! А тем, кто успеет все же отстрелять эту тысячу патронов, мы с чувством глубокого уважения просто новый карабин вручим…

В качестве «артиллерийского подкрепления» корейским частям русской армии заводы Розанова делали (проигнорировав любые лицензии) пушки конструкции Барановского (причем «из того же материала»), и там «практический настрел» вообще парой сотен выстрелов ограничивался — но пушки все же делались скорее «для устрашения врага и поднятия морального духа своих солдат», а основой артиллерии все же были минометы. Их по горам куда как проще таскать, а пользы именно в горах от минометов куда как больше. И когда японцы «пошли в решительную атаку», их ждал сюрприз…

Даже три сюрприза сразу, и первый заключался в том, что «русские» вообще не старались «удержать позиции»: постреляв от души по наступающим японцам, они свои укрепления просто бросали и отходили. Второй заключался в том, что на захваченных позициях японцы не находили, как правило, никаких следов присутствия там артиллерии. Ну а третий оказался совсем уж неожиданным: чаще всего после того, как японские солдаты на захваченных позициях обустраивались, там все просто взрывалось, практически не оставляя шансов кому-то из солдат остаться живым и здоровым. Да и просто живым доводилось остаться очень немногим…

И к началу сентября японская армия в Корее сократилась почти на триста тысяч бойцов — что повлекло уже «совсем тотальную мобилизацию» на островах. А двадцать девятого сентября японская разведка донесла из Порт-Артура, что флот явно готовится к выходу в море (неизбвыное русское раз… разгильдяйство обеспечивало очень простой способ отправлять развединформацию: телеграммы в тот же Шанхай мог отправлять почти кто угодно), причем выход намечен на первое октября. И весь японский флот «тайно собрался» в море напротив Порт-Артура. Но корабли в порту русского города, хотя и густо дымили на полнеба, никуда выходить даже и не собирались– а вот корейцы, собрав по всему восточному побережью все случайно сохранившиеся у рыбаков лодки, эти лодки с солдатиками прицепили к очень шустрым русским шхунам и на них высадили на Цусиму десант из примерно двадцати тысяч человек. Качественно так высадили, уже через пару часов японцев на островах вообще не осталось — а на следующее утро там откуда-то появилось с десяток береговых орудий совершенно германского производства, и японцы очень быстро сообразили, что к пушкам этим запас снарядов практически неисчерпаемый…

Причем Цусиму взяла уже не русская, а корейская армия: еще в десятых числах (и японцы даже не смогли выяснить, когда именно) король Коджон таинственно исчез из своего дворца вместе с десятком приближенных и появился на уже освобожденной от японцев территории двадцать девятого, причем там он взял на себя командование армией и немедленно объявил войну Японии. И вот после этого японцам в Корее действительно стало кисло: корейцы считали, что править страной и людьми в ней имеет право только король. А раз он повелел японцев убивать… по крайней мере полиция почти полностью приказу короля подчинилась, а большая часть бывших солдат корейской армии (из числа тех, кто еще не перебрался «на русскую территорию») с радостью бросилась резать японцев. Ну и тех корейцев, кто японцам верно служил…

Пхеньян корейцы освободили в середине октября, к концу месяца последние японцы были эвакуированы из Кореи через Пусан: им было просто уже нечем с местными воевать, так как в портах суда с грузами разгружать было некому. В процессе эвакуации японцы «наследили» очень сильно: корейцев они вообще не жалели. И, как решил Саша, они очень зря поубивали больше миллиона человек. Очень-очень зря: когда японский император запросил мирные переговоры, Николай за просьбу даже отвечать не стал. Вообще-то его отношение к Корее было единственным, что Саша полностью поддерживал: царь неоднократно заявлял, что России не следует Корею завоевывать или даже устанавливать там протекторат, России нужна независимая и свободная Корея. И, как искренне считал Саша, Корея России нужна дружественная.

А чтобы эту дружбу поддержать, следовало помочь потенциальному пока еще другу решить свои проблемы, которые те же японцы и создали, начав массовую резню населения. Вот только решить ее можно было единственным приемлемым для восточных народов способом — и Саша точно знал, каким именно. Тем более, если эту проблему решить, то русский Дальний Восток на долгие десятилетия, если не на