Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

– Я пришла на зов прекрасной музыки, которую исполнил ваш друг. Когда-то мой близкий человек тоже играл мне на цитре. К сожалению, я слепа, но остро слышу каждый звук, нарушающий тишину этого леса. Я стояла около вас, когда вы были поглощены музыкой. История вашего друга очень грустная. – Девушка обернулась и невидящим взглядом уставилась на Джингшена. Тот испуганно вздрогнул. – Но не такая печальная, как моя. Он хотя бы жив. – По тону Мэйфэн Джи показалось, что она усмехнулась. – И вы, должно быть, не простой человек, если можете передавать другим свои воспоминания?

– Вы что, подслушивали? – удивился Джингшен. Ему стало не по себе от мысли, что все то время, пока они с Энлэем разговаривали, рядом прятался призрак.

Мэйфэн невнятно хмыкнула, ожидая ответа.

– Да, я не обычный человек, – признался Джи. – Я сын бессмертного.

– Как благородный генерал Хэ? – с благоговением спросила девушка.

Джи кивнул, но тут же поспешил добавить:

– Но я не совершил ничего выдающегося и живу не так долго, как он. – Джингшен помолчал, внимательно рассматривая призрака. Неужели она тот злобный дух, при упоминании которого дрожат в страхе жители ближайших городов и деревень? Кроме кровавых слез, в ее облике и поведении не было ничего устрашающего. – Зачем вы запугиваете и прогоняете людей, которые приближаются к роще? – прямо спросил он.

– Я этого не делаю! Кровавая роща не подчиняется мне. На самом деле я мечтаю, чтобы кто-нибудь пришел и поговорил со мной, – дрожащим голосом призналась Мэйфэн, и слезы у нее из глаз потекли еще сильнее. – Но из-за меня в лесу произошли изменения. Когда путники заходят в Кровавую рощу, поднимается сильный ветер, а деревья начинают кровоточить. Видимо, в тот момент, когда я умерла, лес впитал в себя мои предсмертные мысли и чувства. – Девушка немного помолчала, ее фигура колыхалась, то бледнея и растворяясь в темноте, то снова обретая форму. – Когда я умирала… мне было очень больно. Я плакала так неудержимо, что глаза перестали видеть, а сердце разрывалось от горя. Я хотела, чтобы никто никогда больше не обидел меня. – Она говорила, выделяя каждое слово. – Я хотела, чтобы кто-нибудь заступился за меня. Помню, что перед тем, как я испустила последний вздох, в лесу поднялся такой ветер, что сбил его с ног.

– Кого «его»? – не понял Джингшен. Он перестал опасаться призрачной девушки и с вниманием слушал ее, переступая через побеги бамбука. Луна выплыла из-за облаков, залив лес серебристым светом.

– Вэйдуна… моего… – Мэйфэн остановилась, судорожно хватая ртом воздух.

Джи в недоумении уставился на девушку. Разве призрак может задыхаться? Он попытался дотронуться до плеча Мэйфэн, но его ладонь прошла насквозь, и юноша почувствовал только оседающий на коже холод. Девушка отдышалась и продолжила:

– Моего друга… Или возлюбленного. Я не знаю, как мне называть его.

– Вы погибли из-за него? – Джи вспомнил, что по поверью, которое ему пересказывал Энлэй, девушку убил ее родной брат. Но, похоже, правда отличалась от слухов.

– Я расскажу вам, когда мы придем.

– Придем куда?

Мэйфэн не ответила, взмахнув рукавами, она продолжила путь. Через некоторое время лес стал гуще, деревья росли почти вплотную друг к другу, а кроны полностью закрывали небо большими заостренными листьями. Вдруг Джингшен заметил движение и огляделся. Прищурившись, он увидел, как со стволов бамбука, более темных, чем в предыдущей части леса, медленно стекают струйки темной жидкости, а с веток бесшумно падают на траву капли. В нос ударил металлический запах крови. Печаль терзала сердце Джингшена. Ему стало дурно, и он присел, пытаясь справиться с сильным головокружением и дрожью.

– Что происходит с деревьями? – слабым голосом спросил он. – Мы… в Кровавой роще, да?

Девушка остановилась и кивнула. В темноте леса, где все цвета были приглушенными, а силуэты размытыми, только ее полупрозрачное тело и алые слезы оставались яркими.

– Не бойтесь, здесь всегда так. – Мэйфэн указала на кровавые пятна на бамбуке. – Странно, что ветер не поднялся. Наверное, он не прогоняет вас, потому что я иду с вами.

– Спасибо и на этом, – отдышавшись, пробормотал Джи. Никогда в жизни он не был в месте с более пугающей, давящей атмосферой.

Когда Джи пришел в себя, призрак вывел его на большую поляну. Возле старого деревянного дома стояли глиняные горшки и местами сгнившая от дождей скамейка. Каменная дорожка вела от порога к берегу маленького лесного озера, заросшего тиной и кувшинками. Над водой, смутно блестевшей во мраке, склонилась чахлая плакучая ива.

Девушка толкнула обшарпанную дверь – и, к удивлению Джингшена, ее рука не прошла насквозь. Он неуверенно вошел следом и огляделся. В комнате, кроме стола, табурета, соломенных ковриков и сплетенных из бамбука корзин, ничего не было. В левом углу Джи разглядел очаг. Все вокруг, от пола до балок на потолке, покрывали толстый слой пыли и занесенные ветром пожухлые листья. Над распахнутым окном колыхалась грязная потрепанная занавеска. В воздухе пахло сыростью и плесенью, что заставило юношу украдкой зажать нос. Мэйфэн остановилась у стола и жестом пригласила занять место напротив. Джи осторожно сел на край табурета, надеясь, что тот не развалится от старости под его весом.

– Хотите узнать, что случилось в этом лесу век назад?

Джи почувствовал себя крайне неуютно от осознания, что сидит за столом в заброшенном доме посреди зловещей рощи и ведет разговор с призраком. Но любопытство пересилило страх, и он кивнул, приготовившись слушать.

– Я родилась в тихой деревушке к западу от леса. Она стоит там по сей день. Мой отец был рубщиком бамбука, а мама – плетельщицей корзин. Иногда папа водил нас в лес. С возрастом я стала чаще проводить здесь время, поэтому отец построил для меня эту хижину.

Я не могла работать из-за постоянно воспаленных глаз, которые видели все хуже и хуже. Несмотря ни на что, болезнь не портила мою внешность, и мама надеялась, что найдется человек, который захочет взять меня замуж. Когда мне исполнилось семнадцать, в деревне поселился молодой лекарь из Долины Лотоса. Его звали Вэйдун. Родители сразу повели меня к нему, чтобы он проверил мои глаза. Увы, он не мог меня вылечить, но посоветовал капать травяные настои.

Я так влюбилась в его теплые пальцы, гладившие мои веки, в свежий запах лекарственных трав, которым пропах шелк его халата, в голос, одновременно серьезный и шутливый, что забыла о своей болезни. Вэйдун стал для меня смыслом жизни, и я часто приходила к нему послушать, как он лечит других пациентов. Он привык к моему присутствию и стал учить меня