Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

столицы так, словно весь мир заканчивался за пределами его холма.

Королевская власть исчезла.

Вместе с ней исчезли закон, суд и само представление о порядке.

Позднее септон Юстас писал, что ни один дом более не мог считать себя безопасным. Ночью двери выбивали ради хлеба, днем — ради серебра. Девушек уводили прямо с улиц. Лавки грабили по нескольку раз, пока в них не оставалось даже деревянных полок. Многие горожане перестали разводить огонь, опасаясь, что дым привлечет мародеров.

В столице впервые за многие столетия люди начали жить не по законам короны, а по законам собственной улицы.

Красный замок держался недолго.

После бегства Рейниры его оборону возглавил сир Гарт Заячья Губа. Однако гарнизон понимал очевидное: помощи ждать было неоткуда.

Когда к воротам подошли трущобные рыцари Перкина Блохи, превосходившие защитников многократно, капитан предпочел открыть ворота.

Милосердия он не получил.

Его обезглавили одним из первых.

Следом были казнены почти все оставшиеся верными Рейнире рыцари.

Подземные темницы распахнулись.

На свободу вышли убийцы, разбойники и насильники, которым больше некому было выносить приговоры.

Мисарии, некогда державшей в руках едва ли не всю шпионскую сеть столицы, досталась смерть, достойная скорее языческих времен.

Ее раздели догола, погнали через весь город под ударами кнутов.

Она умерла, не достигнув даже половины пути. Так закончилась жизнь женщины, державшей в руках тайны половины Вестероса.

На холме Эйгона взошел новый король. - Тристан Труфайр.

Еще недавно простой оруженосец. Его власть держалась не на происхождении, а на человеке, куда более опасном, чем сам мальчик.

Сире Перкине Блохе, именно он создал армию из трущоб, он начал раздавать титулы десятками.

Каждый удачливый головорез мог проснуться дворянином, каждый вор — рыцарем, каждый убийца — капитаном. Было отменено большинство налогов.

Королевская казна оказалась разделена между сторонниками нового режима. Затем были отменены долги. После этого беднякам разрешили свободно охотиться в Королевском лесу.

На первый взгляд многие решения казались справедливыми. Но очень быстро выяснилось, что отменить долги гораздо легче, чем вернуть хлеб.

Казна опустела почти мгновенно.

Леса были выбиты за считанные недели. А бывшие золотые плащи, купленные обещаниями добычи, постепенно превращались в обычных разбойников.

Совсем иной двор возник на холме Висеньи.

Там четырехлетнего Геймона Белокурого провозгласили королем, его двор состоял не из лордов, его окружали шлюхи, воры, карманники, скоморохи, нищие.

Люди, которым при прежнем порядке никогда не позволили бы даже приблизиться к Красному замку. И именно отсюда начали выходить самые удивительные указы той эпохи.

Дети обоего пола объявлялись равными в наследовании. Искалеченные воины должны были содержаться за счет своих прежних господ.

Беднякам обещали хлеб. Мужьям запрещалось безнаказанно избивать жен.

Многие позднейшие мейстеры с усмешкой называли эти постановления нелепыми.

Но находились и такие, кто признавал, что среди безумия именно двор маленького Геймона впервые заговорил о вещах, которые спустя века покажутся вполне разумными.

Третьим владыкой столицы оставался Пастырь, он так и не называл себя королем, ему это было не нужно. Его власть строилась не на мечах.

Она строилась на вере. Каждый вечер он поднимался к развалинам Драконьего Логова.

Позади него на кольях гнили головы четырех убитых драконов.

Перед ним стояли тысячи людей. Теперь его проповеди были обращены уже не против драконов. Драконы погибли, теперь виновными объявлялись богатые, лорды, рыцари, купцы.

Каждый человек, у которого было больше хлеба, чем у соседа. Однако постепенно чары начали рассеиваться.

Когда исчезла угроза драконьего пламени, многие словно очнулись. Септон Юстас позже писал, что люди просыпались после собственного безумия подобно пьяницам, которым утром стыдно смотреть друг другу в глаза.

Толпы вокруг Пастыря становились все меньше.

Тем временем далеко на юге завершалась совсем иная история. После смерти Рейниры к Королевской Гавани подошла армия Штормовых земель.

Ее встретил не город, ее встретили три самозваных государства.

Пастырь призвал своих последователей остановить врага, на его зов пришли лишь сотни.

Туда, где прежде собирались десятки тысяч, король Тристан оказался куда практичнее. По совету Лариса Стронга он предпочел не воевать. Был заключен договор.

Перкин Блоха сохранял жизнь, его людям обещали прощение за измену, грабеж, убийства, насилия.

За все.

Когда штормовики вошли в столицу, они почти не встретили сопротивления. На стенах уже спускали знамена самозванца.

Ворота были открыты.

На улицах лежали лишь трупы.

Так завершилось одно из самых странных царствований в истории Семи Королевств.

С Геймоном Белокурым покончили быстро. Его жалкое войско рассеялось под ударами настоящей рыцарской конницы.

Самого мальчика взяли живым. Он плакал, не понимая, почему его королевство исчезло за одно утро.

Следом настал черед Пастыря, он до последнего стоял среди разлагающихся драконьих голов.

Даже тогда продолжая проповедовать. Когда последние сторонники разбежались, его взяли живым.

Вскоре в столицу возвратился Эйгон II, он вернулся не победителем. Скорее человеком, который застал собственное королевство после мора.

Королевская Гавань уже не была столицей, она стала огромной братской могилой, опустевшие улицы, разрушенные кварталы, разграбленные склады, тысячи сирот, тысячи вдов.

Запах дыма и гниения еще долго не покидал город.

Король приказал казнить Тристана нарушив обещание Лариса.

С «лобковым королем» Геймоном Белокурым поступили куда мягче. Так как мальчику едва сравнялось пять, его пощадили и сделали королевским воспитанником, однако его мать и Сильвенну Сэнд (любовницу матери Геймона), приговорили к повешению, а вместе с ними – еще двадцать семь придворных «короля» Геймона, неприглядное сборище воров, пьяниц, скоморохов, нищих, шлюх и сводников.

Пастырю же Эйгон приказал вырвать язык и приговорил пророка и его сторонников к сожжению. В последний день года двести сорок одного «босоногого агнца» – всех самых пылких и убежденных приверженцев Пастыря – вымазали смолой и приковали к столбам вдоль мощеной проезжей улицы, уходящей на восток от Сапожной площади и ведущей на холм к Драконьему Логову. Как только прозвонили колокола городских септ, отмечая конец старого года и приход нового, король Эйгон II в своих носилках двинулся по улице, а по бокам ехали конные рыцари с факелами, поджигая скованных агнцев и тем освещая дорогу королю. Так его милость поднялся на самую вершину холма, где среди четырех драконьих голов был прикован сам Пастырь. Эйгон поджег его собственноручно.

Так завершилась Луна Трех Королей.

Однако мир в столицу не вернулся.

Вернулась лишь власть.

А между этими двумя понятиями, как показала война, лежала огромная пропасть.

Те же потери Королевской Гавани были чудовищными, чудовищными по своей сути. Голод, бунты, казни, болезни – убили огромное количество людей только в городе до 40 или более тысяч.

И столько же самый обеспеченных людей