Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

- Мараару отдал? - вместо ответа посмотрел на него Обморок.

- Мараару.

Илан развел руками. Обморок покачал головой с таким выражением горького разочарования на лице, словно Илан сто лет ему служил и вдруг предал.

- Его бы удар хватил, если бы я не отдал, - попробовал оправдаться Илан. - Я увижу государя в ближайшие дни. Хочешь, передай на словах. Слова у меня не отберут.

- А нужно или не нужно их передавать, кто будет решать? Ты?

- Я, - кивнул Илан. - Боишься, что отберу их у себя сам? Что ж, может быть. Смотря, что за слова. Рассказывай.

Обморок усмехнулся и промолчал.

- Я не имею права подводить вас в том, что касается вашего здоровья, - снова взялся за объяснения Илан, подошел, встал рядом. - Если человек того гляди свалится в припадок, я отдам ему все, что он потребует, лишь бы его состояние не углубить. Пока он здесь, за него отвечаешь не ты. Отвечаю я. Попробуй не злить его так больше. Ищи компромиссы.

- В нашем деле компромиссов не бывает, - откликнулся Обморок.

- Может, ты не умеешь их искать?

'Поэтому тебя и отравили', - про себя.

Обморок поднял голову и с досадой посмотрел на Илана:

- Гори огнем ваша ходжерская политика - договариваться, передоговариваться, находить лазейки в договорах, делать вид, что формально всё соблюдено, обещать, не делать, снова договариваться...

- Передраться, познакомиться с иными, кроме крови, физиологическими жидкостями, добавить неудовольствия доктору Никару, а потом все равно идти на переговоры - разве лучше?..

- Поэтому гори оно огнем, - Обморок снова опустил голову на грудь

- Как хочется, все равно не выйдет, - перевел это для себя Илан. - А как можется - против шерсти, верно?..

- Он хотя бы прочитал?

- Изорвал, не читая.

- Дурак упрямый!

Илан изогнул бровь:

- Кто? Он? Да неужели. Почему ты не хочешь мне сказать, чего тебе надо от императора?

- Мы не должны ввязывать светские власти в наши дела.

У Илана стало заканчиваться терпение. Он сел рядом с Обмороком и, когда тот хотел отстраниться, с силой повернул его к себе за рукав халата.

- А император, по-твоему, кто? Жрец бога удачи? Он щелкнет пальцами, и всех вас передумают убить?

Обморок молчал, глядя на него с кривой улыбкой. Чуть помедлив, рукав из его пальцев выдрал, сдвинулся к стене.

- Я говорил с Палачом, - сказал Илан. - Я говорил с Марааром, я говорил с Зареном. Обо всех ваших делах. Вы все выздоравливаете. Вы скоро захотите уйти. А я... Мне будет обидно, если из-за порога дворца вас тут же вернут, кого в крови, кого в блевотине от яда. Я не этого людям хочу, я не для этого ночей не сплю и душу вкладываю. А моя репутация? Все ваши видели, как ты пил лекарство из моих рук, и тут же дали тебе яд. Следом мне подсунули на операцию умирающего. А на случай, если я его вытащу, приставили того, кто его бы дорезал у меня на столе, списав на ошибку, и под мою ответственность, как старшего хирурга. Мне повезло, что Зарен оказался честным человеком, не смог предать собственное достоинство и врачебный долг. В каких ваших интересах вам поперек дороги либо я, либо весь госпиталь? Вы с Марааром чем поперек вашим кланам? А Зарен и Палач?

- С кланами все совсем не так, как говорят Мараар и Палач, - сказал Обморок. - Палач, он... Последний в своей семье, у него нет сыновей, а дочь не в себе. Он никто, он уже считай, что умер, его самого и его семьи не существует, потому что пресекся род. Зарен ничего не знает, он тоже никто, чтобы знать. А Серые... они просто не знают. Нет информации. Они думают, поймать самого Посланника так же легко, как поймать следы его перемещений на вашем берегу. Ходжерский Посланник давно понял, что его ловят и над всеми нами смеется. У него нет тех идеалов, что у Серых, и тех интересов, что у Белых. Он всем нам чужой. Встречи не будет, если он не захочет. А захочет - он нас и на Хофре найдет. Мы ничего здесь не добьемся. Все, что я хотел, напросившись на аудиенцию - чтобы нас отпустили без потерь. Дали бы корабль из ходжерских и доставили домой живыми. Я не хочу возвращаться на 'Громе'. Я не хочу ждать, пока 'Гром' соберется домой. А решат убить - пусть это делают дома, на глазах у отца.

- То есть, ты сам перешагнул бы через приказы, обязательства, клан и других заставил бы?

- Да, - просто сказал Обморок. - Я хотел попросить, чтобы нас арестовали и выслали. И назад не пускали. Меня, Мараара, Зарена... Про Палача не знаю. Может быть, он сам согласился на смерть, ради дочери. Может, что-то обещали ему. Или это наказание, или дело чести, если он провалил задание. Я сказал бы, что мы шпионы. Я не хочу иметь с тем, что здесь происходит, ничего общего.

Илан покачал головой: а то никто не подозревал, что вы шпионы, я вас умоляю... Вслух сказал:

- А что здесь происходит? Если ходжерский Небесный Посланник на самом деле вам не нужен, что нужно?

- Именно здесь - мелочь, - сказал Обморок. - Правда, из-за нее получилось слишком много шума. Даже больше, чем на