Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

страсть к помойкам. Чуть повеяло знакомым запахом - готово, ушки на макушке, хвост в струну, и ноги сами понесли к ближайшей помойке без раздумий и остановок.

  

  Третий - как оставаться добрым, если все вокруг злые, или думают, будто хитрые и могут водить других за нос, или откровенно дурят и чудят? Как, например, объяснить происходящее Гагалу? А доктору Ифару что сказать?

  

  Четвертый - надо все записать, а для этого проверить, в каком состоянии кабинет, убрали его или нет. Должны убрать или начинать убираться, потому что завтра по расписанию прием.

  

  Пятый - пока свободен. Нет-нет-нет, не будем думать чем его можно занять. Четырех достаточно... Но...

  

  Ездец ездецкий, ладно. Есть и пятый. Если попробовать связать события.

  

  Почему, например, Эште, при такой горячей взаимной любви внутри семьи, отрубили руку, а не голову? Не знали, что он тоже сын доктора Ифара? Сам доктор Ифар думал, будто удачно скрывает родство. Но Гагалу тайна была известна давно, он с Эштой общался не только как коллега, но и как брат, так что семейство могло знать. Могли в гильдии знать, доктор Ирэ ведь знал. Мог весь город знать. Потому, что Эшта до поры не был вписан в завещание? Надеялись, что умрет, поэтому на него не посыпалось? Или... посыпалось? Приходил убийца, расправившийся с братом Неподарка и бросавший золотой ножик в Рыжего. То есть, с неодинаковой степенью успеха покушавшийся на очень разных, далеко отстоящих друг от друга по происхождению, положению, социальной значимости людей, никак, на первый взгляд, между собой не связанных. Эти события как-то получится соединить? Если да, возможно, через Эшту? А вдруг третий заход напуганного призраком убийцы был на самого старшего, незаконнорожденного сына доктора Ифара?.. Но тут кое-что нужно будет узнать о золотых ножах. Обморок или сам Рыжий могли бы дать информацию. Даром, что ли, доктор Илан будет таскать их послания по адресатам?..

  

  Тогда еще вопрос: если считать, что приходили за Эштой, почему это случилось за сутки или двое до того, как было переписано завещание? Плотные события последних дней, не будучи учтенными по порядку, спутались у Илана в голове, но он точно помнил, что это случилось до того, как доктор Ифар попросился домой. Гагал на тот момент уже был в завещании. Вспоминай по нему хронологию или не вспоминай, он в любом случае под ударом. А Эшта?..

  

  Впрочем, можно предположить. Эшта не женат, одинок, у него нет наследников. Если считать, что доктор Ифар смертельно болен и может умереть сам по себе или в госпитале во время операции, кто должен наследовать Эште? Кому достанется дом в Старом квартале, кажется, отцом ему и купленный? А кое-какие, наверняка накопленные деньжата? Инструмент у Эшты был недешевый, брал за визит он по высшей категории, без ограничения. Главный просматриваемый наследник - папенька. Либо, если и Эшта озаботился о завещании, возможно, еще Гагал, брат. Но, предположим, папенька. Тогда, в интересах конечного наследника, планирующего заграбастать всё и разом, Эшта должен умереть раньше доктора Ифара. Гагал, кстати, тоже. Кажется... кажется, кому-то в их развеселой докторско-аптекарской семейке сильно нужны деньги. Много денег. И побыстрее. Может быть, даже не просто так, а под некую цель.

  

  Большой неожиданностью для них окажется известие от доктора Ирэ, что папенька вовсе не умирает, и диагноз его не так страшен, как предполагается. Подвижные камни в мочевом пузыре ведут себя относительно узнаваемо, но перепутать по косвенным признакам с опухолью камень, вросший в стенку, может и опытный диагност. В конце концов, медицина - вторая по точности наука после гадательной астрологии. Тут умеючи щупать надо, а доктор Ифар никому, кроме Илана не доверился. Да и Илан мог ошибиться. Разрежем - посмотрим...

  

Глава 65

* * *

В кабинете на кушетке, праздно сложив ручки, барыней сидела Мышь, а две девицы из младших сестер с высоко подоткнутыми юбками (по их нескромности Илан сразу заключил,что они из детского), размазывали остатки строительной пыли по полу. Мебель и подоконники были кое-как протерты, попона выбита и сложена, крупный мусор вынесен, зато стены по-прежнему грязные, никто не прикасался. Хорошо, хоть печь горячая.

- Мы так оставим, - затараторили они, - мы не успеваем убрать этаж, пускай ваши тут домоют!..

И убежали, грохоча ведрами, размахивая тряпками и мелькая голыми ногами. Илан посмотрел на быстро сохнущие разводы грязи на полу.

- Мышь, где Неподарок? - спросил он.

- Пополз в столовую. Не просыпаясь.

- Найди, приведи и начинайте мыть заново, - велел Илан.

Сел к столу, положил перед собой большой необрезанный лист, подумал. Примитивно изобразил на листе холм, на холме дворец. Под листом на столе что-то хрустело. Нарисовал Спуск к порту, карантин и Адмиралтейство. Подумал еще, в конце Спуска обозначил 'Привет неудачнику'. Отметил Старый квартал, префектуру и Судную площадь. Получалась вполне себе карта.

Прибежала Мышь с пустым тазом и со словами 'сейчас он подгребет, поест только'. Бесцеремонно сунулась Илану через плечо, протянула лапку, постучала пальцем: 'Кондитерская!' Илан нарисовал. Потом она спросила:

- Это что?

- Картинка про то, как мы живем, - объяснил Илан.

Кондитерская на плане города нужнее была мальчику из морга, чем Илану. Сегодня оттуда снова приходила раненая, перевязывал лиценциат ее вдвое дольше, чем необходимо для такой работы, потом еще пошел провожать. Вернулся в отделение с глупой улыбкой и следом помады на щеке. Кому-то в госпитале среди общих невзгод выпал кусочек счастья.

- Где в городе хофрское посольство? - спросил Илан у Мыши.

Она повернула лист Адмиралтейством к себе, показала пальцем - недалеко от порта, от Адмиралтейства налево, в сторону Спуска. Почти по дороге из Адмиралтейства в госпиталь или наоборот. Илан и это отметил. Судная площадь тоже недалеко, она от Адмиралтейства на таком же расстоянии, что и посольство, но вправо. Раньше, когда Спуск был занят Чернушкой, рынком старьевщиков, и почти что непроходим, именно через