Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

определились с районом, в котором хотите купить дом? - спросил Илан. - Город у нас большой, но хороших и спокойных кварталов в нем не так много.

  

  Актар рассказал, что договорился встретиться с агентом, деньги его из банка 'Купеческий союз' уже переведены через Арданскую Паевую компанию в Арденну, оттуда приходил человек и приносил на подпись документы. Илан одобрил, сказал, компания надежная (десять пишем, семь в уме), и только ли домом Актар, возвратившись на землю предков, решил ограничиться? Может быть, ему вложить капитал в какое-нибудь дело - он ничего не выяснял на этот счет? В Арденне не боятся вести дела даже осторожные ходжерцы, здесь немало выгодных предприятий, в которые можно вложиться, есть и торговые, и местное производство. Доктор Актар согласился, что мысль дельная, нужно подумать. Правда, вот, жена... И погрустнел. Темы семейной жизни и жены, беременной от другого, Илан посчитал скользкими и не стал ни спрашивать, ни провоцировать на дальнейшую откровенность. Закончил со швами, заполнил лист осмотра и официально выписал доктора Актара из отделения. А тот сел, сложив ладони, на смотровую кушетку и растерянно произнес:

  

  - Куда же я пойду? Ведь не к жене на третий этаж.

  

  Илан сказал, не обязательно к жене, места хватает, можно занять комнаты рядом.

  

  - Я и рядом не хочу, - покачал головой Актар. - Мне срочно нужен дом.

  

  Встал и отправился куда-то. Похоже, в палату доктора Ифара. Советоваться. Илан тоже хотел бы там посоветоваться, но не вместе с Актаром. Поэтому из нескольких иных путей, возможных для себя, выбрал путь в столовую.

  

  Утром на завтраке там было почти обычное для госпиталя количество народа. Хоть иногда и мелькали незнакомые лица и странные одежды, в большинстве своем имперская делегация завтрак проспала. К обеду они выползли все. Но, так как сам Илан на обед опоздал, застал он из них немногих. Еды, впрочем, тоже не застал, почти вся кончилась. Были только каша да пустой чай. Со стороны общих уборных доносились громовые раскаты битвы господина интенданта с распорядителем департамента императорского гардероба: господин интендант настаивал на том, что кто пачкает, тот и должен убираться, госпиталь вам не гостиница, а господин распорядитель утверждал, будто уборщики из его людей как из пустого бочажного обода бубен, и получится только хуже. Тогда Илан подумал: а ведь у него опять свободный день. Хоть и кончился почти. А не пойти ли погулять?

  

  Неподарок снова сидел у своей глотательницы гвоздей и, чуть дыша, держал ее за руку, поэтому Илан махнул на него рукой и позвал Мышь. Мышь так обрадовалась случаю выйти в город, что Илану стало стыдно. В прошлый раз решил наказать ее и не взял с собой, а это такая радость для нее, оказывается. Она мигом собралась, запрыгала на одной ноге по разноцветным плитам пола. Илан предупредил на главном посту, что вернется через четверть стражи, и они с Мышью заскользили по обледеневшему Спуску в сторону далекого, шумного и освещенного огнями даже днем карантина. Разрезвившись на воле, Мышь пару раз шлепнулась в своих красных башмаках - подошвы у них были очень скользкими. Илан в конце концов поймал ее под руку и, как приличную барышню, повел рядом с собой. Мышь немедленно задрала нос, словно ее не удерживают таким образом от телячьего брыкания, а она гуляет на свидании с завидным кавалером. Мышь возгордилась и с превосходством стала поглядывать на всех встречных женщин.

  

  На вопросы Мыши, куда они идут, Илан отвечал невнятно. Он сам не знал, куда. Уточнить его недорисованную карту, наверное. Ближе к порту, где возле заведения 'Привет неудачнику' Спуск делился на две широкие улицы - к карантину и в припортовые кварталы, Илан свернул налево, в сторону порта. Начало смеркаться, закрывались городские конторы, служащие шли кто по домам, кто в кабачки и мелкие питейни отдохнуть после рабочего дня. Ажиотаж из-за прибытия императорского флота в самом городе приулегся, хотя в порту по-прежнему было шумнее обычного.

  

  Илан проверял свою память. В той стороне вдоль по улице хофрское посольство и Судная площадь. Вон там Адмиралтейство. В ту сторону большие доходные дома граничат с последней линией пакгаузов, развернутой к защитной полосе вокруг карантина, а в эту город выстроен как город, двух и трехэтажные жилые постройки плотно примыкают друг к другу, за их дворами начинаются 'линии' порта, которые там вместо улиц. Чуть дальше и ближе к Судной - деловое сердце города, средоточие административных зданий и контор. Можно сделать круг, пройти мимо Адмиралтейства и снова вернуться на Спуск. Можно совершить тот же путь короче, проходными дворами - через арки и подворотни. Когда-то Илан знал здесь все входы и выходы, хотя нынче некоторые из них оказались забраны решетками и заперты на замки. Из-за пары зарешеченных арок в знакомых местах Илан выбрал путь по улицам. Так они с Мышью и двинулись дальше. Шли чинно под руку по соседней с хофрским посольством улице. Она вела к Судной площади, мимо ворот городской тюрьмы, и за бывшим монастырем единобожцев, в котором сейчас казармы городской стражи, поворачивала к порту. Название улицы почти не отличалось от названия площади - она звалась Судейской. Шли, гуляли, Мышь так высоко себя несла, что почти не болтала.

  

  И пришли к зданию гильдии. Но не врачей Арденны, а ее аптекарей. Такого здесь раньше не было, Илан бы помнил. В этом длинном доме раньше портным сдавали внаём мастерские.

  

  А в двух кварталах дальше огнями светилась огромная аптека - в два этажа застекленных и светлых, как в госпитале, окон. Та самая, что принадлежала сыну доктора Ифара, господину Игиру. Илан остановился в десяти шагах от входа, покопался за поясом в кармашке для ключей и выдал Мыши завалявшийся там дян.

  

  - Иди, - сказал, - купи себе леденцов. Я же тебе должен.

  

  Мышь просияла и сорвалась вприпрыжку, оскальзываясь на неровной мостовой. Через пять сотых принесла. Тех самых. Огромную коробку, на весь дян без сдачи.

  

  - Мышь... - тяжело вздохнул Илан.

  

  Мог бы помнить, что для Мыши 'больше' в любой ситуации означает 'лучше'.

  

  - Если вылущить их из оберток, не так уж много и получится, - рассудительно заметила Мышь. - Бумажки продают на вес сахара, жульё базарное!