Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

ехать. И там вроде красное пятно было. А вот у кинотеатра «Победа» — зеленая. Туда надо.

— В субботу двинемся. Всего две пары. Проверить нужно все, чтобы хотя бы примерно знать, что там внутри.

— Все зеленые, — возразил я. — В желтые — только с защитой.

За обсуждениями мы не заметили, как стрелки часов добрались до одиннадцати. Двери общежития в это время всегда запирались, но у меня имелся волшебный артефакт, позволивший выйти через аварийный выход. Причем выйти незамеченными, потому что дежурный собачился с кем-то опоздавшим через основную дверь для прохода. И смысл собачиться, если поругается и пустит? Или не пустит? На принцип пойдет — всякое бывает.

Мы покинули общагу тихо и незаметно, пробежали через лесок и столь же тихо и незаметно проникли в институт, где нынче царили темнота и тишина. Свет горел разве что в нескольких лабораториях, и ларишевская к ним не относилась.

Залезли мы в нее вдвоем с Тимохой, закрыв за собой двери на замок. И занялись копированием горошин. Как выяснилось, копию этим символом можно было получить только одну, зато идеальную. Копию с копии уже сделать было нельзя. Поэтому каждую горошину приходилось обрабатывать отдельно, а уже потом ссыпать в прихваченную банку. В результате получилось две банки, на первый взгляд ничем друг от друга не отличающихся. На второй — тоже.

Вот тогда я осознал, что мы действительно маги, а еще — что знаем недопустимо мало. Нужно было всё же узнать у Изабеллы Германовны по поводу учебников. Если программа экспериментальная, по ней должны быть материалы.

Я закрыл сейф, и мы уже собрались уходить, когда услышали в коридоре шаги, замерли у двери, но с той стороны шаги тоже замерли у этой же двери, и раздался Оленькин голос. Что она говорила, я не вслушивался, разве что обращение к Олегу вычленил. В кабинет завлаба мы ретировались еще до того, как в замок вставили ключ — хорошо, что артефакт открывает и закрывает мгновенно и бесшумно.

Пришлось прятаться и дальше, благо под завлабовским столом места хватило на обоих, но, если нас здесь обнаружат, скандала не миновать. Здесь беседой с кураторшей или выговором на комсомольском собрании не отделаешься. Для милиции, которую Олег непременно вызовет, наше желание добровольно поучаствовать в эксперименте не станет веской причиной для того, чтобы отпустить. Разве что в психушку — это, пожалуй, единственный вариант избежать ареста в нашем случае.

Кажется, мы одновременно с Тимохой подумали о том, что неплохо было бы получить символ невидимости, а не вот это вот всё. Зачем умение вскрыть любой замок, если меня потом можно засечь за противоправным действием?

Оленька процокала каблуками до основного выключателя, и к нам начал пробиваться свет под дверью.

— Олег, может, не надо? — неожиданно сказала она. — Это преступление.

— Брось, никто не узнает. Мы просто поменяем одну банку на другую. Они вообще ничем не отличаются.

— Чем-то отличаются, если попросили заменить.

— Олюньчик, ну сдохнет десяток мышек — и что? У вас их столько, что это будет вообще незаметно. Не на людях же проверяете. Давай меняй быстро — и пошли, пока никто не заметил.

— А может…

— Не может. Деньги я взял, значит, мы должны вынести. Зачем менять одну банку на другую — не наша головная боль.

Оленька протяжно вздохнула, загремела ключами, открывающими каморку завлаба, процокала к выключателю… Я сжался в комок, и тут Олег сказал:

— Свет не включай. Еще заметит кто, что ты к завлабу заходила. Этого света хватит. Тебе не эксперимент проводить, а банки заменить.

Что характерно, от дверей он не отходил — наверное, чтобы в случае чего заявить, что никак не участвовал в преступлении. Подумаешь, подождал жену, которая что-то забыла в лаборатории…

Оленька еще раз вздохнула, доцокала до сейфа, вытащила одну банку и поставила другую, после чего они с мужем быстро ушли, погасив свет.

Мы с Тимохой вылезли из-под стола и бросились к окну, из которого было видно крыльцо института. Ларишевы вышли быстро, но передавать ничего никому не стали. Олег, в руках которого была плотная матерчатая сумка с угадываемой внутри банкой, воровато огляделся и шмыгнул за угол института. Оленька осталась его ждать у крыльца под фонарем. Она зябко куталась в пальтишко и испуганно озиралась по сторонам.

— А вовремя мы изъяли, — заметил Тимоха. — Можно сказать, предотвратили преступление.

— Если его никто не предотвратил до нас, — скептически сказал я. — Похоже, не мы одни такие умные.

— И как проверить, настоящие у нас или нет?

— Ненастоящие не копировались, — напомнил я.

— А если там не такие ненастоящие, а другие?

— Проверим только экспериментальным путем.

Олег вернулся без груза. Ручка сумки торчала из кармана его пальто. Значит, отдал банку. Вопрос — кому? И еще один вопрос: нужно ли нам в это лезть?

Из лаборатории мы выбрались с рекордной скоростью и сразу рванули на лестницу, откуда обзор был на другой подход к институту. Но с той стороны никакого движения не наблюдалось. Либо заказчик ждал Олега у торца, либо уже ушел. Не прояснилась ситуация и когда мы выбрались на улицу. Вокруг было тихо и пустынно. Был бы снег — можно было бы поискать следы, но снега пока не было.

— Интересно, кто это был… — сказал Тимоха.

— Могу рассказать, — раздался голос Изабеллы Германовны. — Не бесплатно, разумеется.

— Кто-то нас обзывал барыгами…

— И сейчас от своих слов не отказываюсь. Вы молодые, полные сил комсомольцы, а я бедная одинокая женщина, у которой ничего нет. Даже тела. Знали бы вы, как это печалит…

Ведьма проявилась. В этот раз она куталась в широкое меховое манто. Коту манто не досталось, поэтому он жался к ногам ведьмы, как будто действительно чувствовал холод. И если кто-то выглядел одиноким и несчастным, то только он. При этом я прекрасно понимал, что призрачный кот страдать от холода не может априори, а поди ж ты — подсознательно его всё равно хотелось согреть. А вот Изабелла Германовна выглядела именно так, как положено ведьме: нагло. Ей помогать не хотелось совсем.

— Не сказать, чтобы вы были совсем без имущества, — бестактно отметил Тимоха. — Вон какая шуба. Сразу видно — несознательный элемент с нетрудовыми доходами.

— Боже мой, мальчик, я могу создать любую одежду на себе, от этого она не станет материальней, — раздраженно бросила она. — И я уже поняла, что вы бесплатно палец о палец не ударите. Отвратительно меркантильное воспитание. Не могу отнестись с пониманием такого подхода в отношении себя. И тем не менее у меня есть нужная вам