Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

его тоже играли втёмную. Как только сделал своё дело, тут же самого сместили и выбросили. Повезло, что ещё жив остался. Вообще, Николай Александрович, история с заговором и вашим смещением очень тёмная. После 17-го года много десятилетий информация была под запретом, все более-менее достоверные сведения о тех событиях начали публиковать позже, уже со сменой власти. Я бы вообще предложил распутывать этот клубок постепенно и с самого начала.

— Да, я согласен, просто эта тема… очень болезненна. И в то же время важна. Вы же понимаете… Можете чуть подробней рассказать?

Я вздохнул.

— Убийство таких фигур, как император, не может быть спонтанным. Так же как не может быть, что какие-то дикари, к тому же подставные, могут принимать такие решения. За императором стоит аристократия. Но главное — это решение других глав ведущих императорских домов, в первую очередь Британии и Германии. Без их ведома и согласия такие вещи неосуществимы. Тогда, когда эти события происходили, шла мировая война, под ними земля горела. Поэтому они и приняли такое решение. В первую очередь, британцы, конечно, так как главная угроза России была непосредственно им. Вас убили от безысходности. Так же отравили и Карла, монарха Австро-Венгрии. Хотя, с другой стороны, выгодно было в первую очередь Германии, так как они проигрывали войну и шли к краху. А англичане поддержали.

— А французы?

— Французы либо поддержали, либо сохраняли нейтралитет, что равносильно поддержке.

— Мне это важно понимать. Особенно сейчас.

— Я одно скажу, что друзей у вас и нас всех, я имею в виду Россию, нет. Ни у России, ни у вас лично. Не доверяйте никому.

— И вам тоже?

Я пожал плечами, вздохнул.

— Вся моя информация касается того мира, но, как я понял, они очень схожи. Я не настолько знаю историю, чтобы часы сверять, но в целом расхождений не вижу. Они начались сейчас. Разумеется, только вам решать — прислушиваться к этой информации или нет. Любые сведения нуждаются в проверке. Но с вами я буду полностью откровенен. Вы должны знать всё.

Николай отвернулся и замолчал, о чём-то задумавшись.

— Есть что-то действительно важное, что мне может помочь в ближайшее время?

— Пожалуй, да. Я уже сообщал через ваших людей об инциденте, связанном с вашей коронацией.

— Да, мне донесли, что ожидается давка или что-то такое.

— Всё верно. Там проблема в том, что не рассчитали количество людей. Всё готовили по шаблону коронации вашего отца, но не учли, что за это время развились железные дороги и, в целом, транспортное сообщение. И приехало людей в несколько раз больше, чем рассчитывали. Помимо этого, в толпе работали провокаторы, в итоге подавили людей и детей. Несколько сотен трупов.

— Господи…

— Да. Вам ещё надо быть готовым, что против вас уже сейчас работает огромное количество людей, которые будут подмечать любой промах или вот такую беду, как на этой Ходынке, и через их каналы, их прессу раздувать это до космических масштабов. В нашем времени такие действия называются чёрный пиар. То есть паблик рилейшнз. Это методика по очернению личности или страны в целом. В противовес этому — обычный пиар. То есть, наоборот, создание положительного образа. Или имиджа. Это такой устойчивый англицизм у нас. И, к сожалению, на их чёрный пиар мы совершенно не могли ничего противопоставить — ни сейчас, ни в будущем. Но я активно работаю над этим.

Я налил ещё по одной.

— Вот, например, недавний случай, где вы выпустили речь. Я так понимаю, её написал Победоносцев, и там была такая фраза: «Мечты о привлечении представителей от земства к участию в делах правительства я считаю бесполезными разговорами». С точки зрения пиара это такая грубейшая ошибка, после такого у нас бы весь пиар-отдел разогнали бы, — улыбнулся я, чтобы скрасить горькую пилюлю.

— У вас есть целые отделы, которые этим занимаются?

— Разумеется. Такие отделы есть у всего — у компаний, у торговых марок и, естественно, у политиков. Без этого никуда.

— Если честно, я тогда так разволновался, — Николай почесал нос, — что все слова позабыл. Там немного не так было, но я понимаю, о чём вы говорите. После этой фразы все на меня ополчились.

— Ну да. Они-то ждали совсем другого. Тем более они молодые, вы молодой, они видят в вас своего. А вы вещаете словами столетнего старца. И эту историю вам будут очень долго вспоминать. И нужны конкретные шаги, целенаправленные, чтобы это исправить.

— Да, но я ведь действительно не собираюсь привлекать их к управлению и собираюсь продолжать путь моего отца, — чуть напрягся Николай.

— А кто говорит, что нужно что-то менять? Вы делаете всё правильно, просто это немного разные вещи. Пиар как раз заключается в том, чтобы создать образ, дать надежду всем — и либералам, и консерваторам. Искусство заключается в балансировании между этими силами, но двигаться нужно своим путём. Но ни в коем случае их не злить. Да вы и так всё прекрасно знаете. Победоносцев — хороший человек, всего себя посвятивший отчизне и служению родине. Но он слишком прямой, а в политике надо быть гибким, как змея. Любая ошибка обходится очень дорого.

— Что бы вы предложили в этой ситуации?

— Нужно бросить им кость. Погладить по шёрстке. Вообще, подумайте о создании такого отдела. Нужно поискать талантливых писателей, кто мог бы помогать в составлении таких текстов — не обычного канцелярита, а чтобы за душу брало. У нас это называлось спичрайтер. Очень редко когда крупные политики говорят сами, на каждого работает много людей, кто им пишет речи. Там каждое слово выверено на аптекарских весах. Вы видели, как одна фраза развернула политическую ситуацию против вас. Всё это очень серьёзно.

— Да, — выдохнул Николай, — я понимаю.

— У вас сейчас, на мой взгляд, совершенно уникальный шанс и уникальные возможности.

Я посмотрел на императора, чуть замявшись. Он тут же это заметил.

— Говорите как есть. Хотя бы тут, — он постучал по столешнице, — я хочу быть свободен от условностей и слышать правду, пусть и горькую.

— Хорошо. На мой взгляд, самая ваша главная ошибка в той истории, в моей, — что вы поверили в народ, дали им реформы, свободы, даже Государственную Думу, правда, после большого давления, но им всё было мало. Люди просто не понимали, как они хорошо и счастливо живут. И