Читать книгу - "Пальто на голое тело - Ринат Рифович Валиуллин"

Дядя подошел к ней совсем близко и неожиданно поцеловал в самые губы.

– Так вы изучаете фольклор, – совсем спокойно ответила Элла, когда дядя немного остыл.

– Я немедленно хочу поехать к твоим родителям свататься. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Но что я такого сделала?

– Ты меня убила.

– Я не хочу жить с трупом, – усмехнулась Элла, и в глазах ее засмеялась ведьма. – Так вы меня потеряете.

– Почему?

– Потому что это невозможно. Вы не знаете мою мать.

«Еще один туда же, – подумала про себя Элла. – Какой взрослый дуралей».

Скоро дядя приехал из города вместе с родителями, но вместо свадьбы те забрали ее обратно в город. В городе Элла снова продолжила занятия балетом и музыкой.

– Да, здесь полутон, здесь штрих, – подошел Эдвард к Элле и показал, как надо играть это место в этюде. Он подошел слишком близко и попал в зону ее магнитного поля.

– Элла, все это вы должны были выучить дома. Надо больше заниматься. Вы же талантливы.

– Нет, это вы талантливы, а я бездарность. Только фуэте могу крутить. Хотите покажу?

– Что, прямо здесь?

– А почему бы и нет, – убрала стул от пианино Элла, скинула свою кофточку и туфли. Вы можете что-нибудь играть.

– Хорошо, а что именно? – загорелся Эдвард, или Эдик, как звала его Элла.

– Канкан, например.

Эдик сел за пианино и начал играть, а Элла закружилась в танце прямо перед ним. С каждым оборотом она непременно возвращала свой взгляд к нему. Эдик не заметил, как голова его закружилась от любви. Через месяц Элла забеременела.

Элла очень хотела оставить ребенка, но мать настаивала на аборте. Она хотела ей добра и счастья, она хотела выскрести из Эллы этот «позор», чтобы будущий богатый муж ничего не заметил. Замуж Элла должна была выйти непременно за богатого. Так рассуждала мать. Зачем плодить бедноту.

Папа Эллы в гневе

– Вы с ума посходили, что ли?

– Да, она свела меня с ума.

– Сначала этот скрипач со своим смычком. Говорил я жене, не надо приводить в дом молодых учителей, пусть даже композиторов, это плохо может закончиться. Что в итоге, намахал тут своим смычком и исчез, даже извинений не принес. Я бы его засудил за растление, если бы не будущее Эллы. Композитор! Как можно такое творить? Она же еще совсем ребенок, из-за таких, как вы, сама чуть не родила. Хорошо, что вовремя все исправили.

– Ей уже восемнадцать. Я прошу у вас руки вашей дочери.

– Ты идиот или как? Какой руки? Чтобы ноги здесь твоей больше не было.

– Выслушайте меня. Я люблю ее.

– И слушать ничего не желаю.

– Я прошу только вашего благословения.

– Вон, вон, я сказал! Сам синий, как холера, еще и дочь мою хочешь несчастной сделать. Тебе что, баб мало, племянницу решил взять.

Литературный салон Эллы

Кого там только не было в этой толпе – и Эдик, и дядя, и целый отдел чекистов, и писатели, и драматурги, и поэты. В рассказах Эллы Мефисто уже начал различать всех ее бывших, уже знакомых ему Осипа и Веню, все они с восхищением следили за движениями балерины, хлопали и кричали браво.

– Дорогая, поможешь мне с бокалами? – попросила сестру Элла.

– Ты сразу находишь сестре работу, – улыбнулась Эльза. – Веня, познакомься, это моя сестра, Элла.

– Очень приятно, – поцеловали руку Эллы толстые губы поэта.

– Веня, располагайся, чувствуй себя как дома, мне надо помочь сестре с шампанским.

– Хорошо, – замер в нерешительности большой человек, глядя на Эллу. Элла успела ему улыбнуться и что-то показать, чтобы теперь он весь вечер думал только о ней.

– Какие же они дураки, эти мужчины, – смотрела на сестру Элла, выставляя на поднос бокалы. – Достаточно сказать мужчине, какой он талантливый и гениальный, чтобы покорить его сердце. А все потому, что никто ему такого больше не скажет.

– Потому что мужчина падок на похвалу сильнее женщины.

– Просто мы менее доверчивы, мы устали верить на слово. Лично я никому не верю.

– Это все из детства. Я тоже. Никому.

– Мы научились рассуждать трезво и здраво, – взяла бутылку вина Элла и оценила выбор сестры.

– Мы брютальные штучки.

– Да, легкие и игристые, но если хочешь его зацепить по-настоящему, надо уметь выдавать желаемое за действительное – вот что любят мужчины. Ты говорила, что он поэт?

– Веня? Да, он очень талантливый, поэтому к тебе его и привела. Я в стихах не разбираюсь, в духах или в моде – это пожалуйста.

– А еще они без ума, когда им внушают, что они гениальны в сексе.

– Ну, это самое чувствительное. Заставь дурня поверить в то, что никто его лучше не понимает, чем ты.

– Точнее сказать, он сам себя должен в этом убедить, – разливала Элла вино по бокалам.

– А еще можно действовать от противного: «меня еще никто не смог довести до оргазма». Тогда он ужом изовьется и конем будет скакать.

– Тем более если это правда.

– Мужики очень любят комплименты и быстро начинают верить в свое совершенство. – Эльза сделала глоток из бокала.

– Всем нравится, когда их возносят.

– А мужчинам особенно. За нас, – подняла она бокал и сделала еще один глоток.

– А этот твой Веня, как он?

– Большой и робкий.

– Значит, точно не без таланта.

– Я же тебе говорю. Он очень хотел, чтобы я привела его в твой салон. Он все время читает мне стихи, днем и ночью. А я к стихам равнодушна.

– Мне он показался душкой.

– Да, так и есть.

– Отдашь его мне? – посмотрела Элла на сестру сквозь бокал.

– Забирай, если он пойдет.

– Куда он денется? Уже пошел.

– Чем ты его купишь?

– Я разрешу ему курить в постели. Пусть думает, что он сексуальный гигант, и это его награда.

– Вы же едва знакомы!

– Я люблю знакомиться в постели.

– Мне всегда нравилась твоя решительность, сестренка, – сделала еще один глоток Эльза.

– А мне нравится, когда ты приезжаешь из Парижа с любовью и новыми духами.

– Ты мне необходима. А по этим духам я всегда буду знать, где ты. Таких больше нет ни у кого, – взяла со столика свою сумочку и достала оттуда флакон Эльза.

– Это мне?

– Ты же просила.

– Спасибо, родная моя. Ты лучшая на свете сестра!

– Почему?

– Ты любила меня вчера, любишь сегодня и будешь любить меня завтра, независимо от обстоятельств.

– Да у тебя зависимость, – улыбнулась Эльза.

– Да, я обожаю этот аромат, – вертела подаренный флакончик в руках