Читать книгу - "Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан"

маленький дикарь пялится на меня? — указывает на Робина.

Робин прячется за Грету, но продолжает смотреть на Фридриха огромными глазами.

— Он редко видит… гостей, — дипломатично отвечаю.

— Гостей? Я не гость, я родственник. Хотя в этой дыре разница невелика.

После ужина Фридрих наконец удаляется в отведенную комнату — лучшую гостевую, которую мы весь вечер спешно приводили в порядок. Выдыхаю с облегчением — будто корсет расшнуровали.

Иду к Тессе. Она лежит на кровати лицом в подушку.

— Тесс?

— Уходите.

Сажусь на край кровати. Матрас проседает, солома внутри шуршит.

— Я никуда не уйду.

— Врете. — Голос глухой, из подушки. — Все взрослые врут. Мама говорила, что не умрет, и умерла. Госпожа Агата говорила, что будет заботиться, а только ругалась. Вы говорите, что не уедете, а сами…

— Я не выйду за графа Штайнберга.

Тесса поворачивает заплаканное лицо:

— Правда?

— Правда. Хочешь знать секрет? Мне сказали, ему пятьдесят два года.

— Фу! — Тесса морщится. — Это же старик! У него небось нет зубов!

— И лысина, — добавляю заговорщицким шепотом.

Тесса хихикает сквозь слезы. Обнимаю её — она пахнет мукой и слезами.

Ночь. Ворочаюсь в постели, думая о бале. Если поеду — раскроют, что я не Клара. Если не поеду — приедут сюда с проверкой. Что делать?

За окном гремит — но не гроза, небо ясное. Утром увидим, что упало.

Среда начинается с того, что Фридрих спускается к завтраку в полном параде — новый камзол, еще больше кружев, от него несет духами, как от парфюмерной лавки.

— Что это за ужасный запах? — морщится он.

— Дым из кузницы, — объясняет Томас. — Сегодня среда, день урока.

— Урока? Какого урока?

БАМ-БАМ-БАМ!

Отто. Господи, я забыла — среда, он придет.

Томас бежит открывать. Слышу голоса — низкий бас Отто, восторженный тенор Томаса.

Входят. Отто в рабочей одежде — простая льняная рубаха, уже влажная на спине, кожаный фартук со следами копоти. Рядом с напомаженным Фридрихом он выглядит как медведь рядом с павлином.

— Госпожа Клара. — Отто кивает. Взгляд скользит по моему лицу, задерживается на секунду. — Я на урок к Томасу, как обычно.

— Урок? — Фридрих разглядывает его с головы до ног, будто грязь у себя на башмаке. — Вы позволяете простолюдину входить в дом?

— Отто — учитель Томаса. Мастер-кузнец.

— Мастер? — фыркает Фридрих. — Кузнец — это ремесленник, дорогая кузина. Чернь. Не более.

Вижу, как челюсти у Отто сжимаются, мускулы на скулах ходят ходуном. Но голос ровный:

— Пойдем, Томас. Работа ждет.

Уходят. Через минуту из кузницы доносится звон — резкий, яростный. Молот бьет по наковальне с такой силой, будто Отто представляет на её месте лицо Фридриха.

— Надеюсь, на балу не будет таких… типов, — тянет Фридрих, разглядывая свои маникюрные ногти.

— На балу будет граф Штайнберг, — напоминаю я.

— О да! Прекрасная партия! Тридцать тысяч годового дохода, три поместья, связи при дворе. И готов простить вашу… оплошность с бароном.

— Сколько графу лет? — спрашиваю прямо.

— Он очень моложавый для своего возраста! И говорят, у него еще все зубы.

Все зубы. Какое достижение.

Обед — пытка. Фридрих вещает о бале, о графе, о том, какое платье мне следует заказать («Только не провинциальное, умоляю!»). Дети молчат, едят машинально. Даже Тесса не балуется — сидит насупившись, ковыряет ложкой в тарелке.

Из окна вижу кузницу. Отто работает как одержимый — искры летят фонтаном, молот поднимается и опускается в бешеном ритме. Томас что-то говорит ему, но он не отвечает.

После обеда Фридрих наконец собирается уезжать.

— Три недели, кузина. Я пришлю карету. И платье — дядюшка распорядился заказать для вас приличное платье, чтобы вы не опозорили семью.

Влезает в карету с помощью ливрейного лакея. Карета трогается, поднимая облако пыли. Смотрю, как она исчезает за поворотом.

— Уехал? — Тесса высовывается из-за двери.

— Уехал.

Дети обступают меня тесной толпой:

— Вы не поедете на бал? — Не выйдете за старого графа? — Не бросите нас?

— Никуда я не денусь. — Обнимаю их всех сразу, насколько хватает рук. — Это мой дом. Вы моя семья.

Но что мне делать? Если не поеду — пришлют проверку. Если поеду — узнают, что я не Клара.

Вечер. Отто всё еще в кузнице — оранжевые отблески огня пляшут в темноте. Дети спят. Иду к нему.

Он стоит у наковальни, бьет молотом по раскаленному железу. Искры летят во все стороны, как огненный дождь. Лицо блестит от пота, рубаха прилипла к спине.

— Отто?

Замирает с поднятым молотом. Медленно оборачивается:

— Госпожа Клара. Поздно уже. Вам следует отдыхать.

— Я хотела извиниться. За Фридриха. За то, что он сказал.

— За что извиняться? — Опускает молот, тот глухо стукается о землю. — Он прав. Я простолюдин. Кузнец. А вы — дворянка. И выйдете замуж за графа.

— Я не выйду!

— Нет? — Делает шаг ближе. Пахнет от него потом, дымом, раскаленным металлом. — А что скажет ваша семья? Тот франт ясно дал понять — у вас нет выбора.

— У меня есть выбор!

— Есть? — Еще шаг. Теперь между нами меньше метра. — Тогда почему вы здесь? Почему вас отправили в эту глушь? Что вы натворили, госпожа Клара?

Я не знаю. Я не Клара. Я самозванка.

Молчу. Он криво усмехается:

— Вот видите. Вы связаны с ними по рукам и ногам. А я… — разводит руками. — Я никто. Сирота без роду и племени. Кузнец, который учит мальчишку ковать гвозди.

— Вы не никто! Вы добрый, талантливый…

— Что я? — Он совсем близко теперь. Вижу капельки пота на его виске, родинку на шее. — Что я для вас, госпожа Клара?

Всё. Ты всё для меня.

— Отто…

Он поднимает руку — медленно, будто боится спугнуть. Касается моей щеки мозолистыми пальцами. Большой палец проводит по скуле, стирая слезу, которой я не заметила.

— Если бы я был графом… — шепчет он. — Если бы у меня было имя, состояние…

— Мне не нужен граф.

— Что вам нужно?

Ты. Только ты.

Наклоняется ближе. Его дыхание на моих губах. Закрываю глаза…

— ГАВ! ГАВ!

Отскакиваем друг от друга. В дверях кузницы — пес. Огромный, лохматый, черный как ночь. Откуда он взялся?

— Что за черт? — Отто хватает молот.

— Не знаю! Никогда его не видела!

Пес подходит ко мне, обнюхивает подол платья, потом тычется огромной мордой в руку. Мокрый нос холодный.

— Похоже, он вас знает, — Отто опускает молот.

— Но откуда он?

Пес садится у моих ног, смотрит на Отто. В темноте его глаза светятся зеленым — как кошачьи.

— Может, замок послал? — полушутя говорит Отто. — Защитника для вас.

Пес зевает, демонстрируя клыки размером с мой палец.

— Мне пора. — Отто отступает к