Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Конечно.

Мальчик крепче обнял игрушку.

— Передай своему сыну, чтобы тоже не болел.

Женщина осторожно взъерошила ему волосы.

— Обязательно передам.

Память погасла. Палата снова стала пустой. Лекс посмотрел на кровать. Он уже знал, что было дальше. Она не вернулась домой. Не потому, что умерла. Она до конца боролась за жизни детей. Однажды рабочий день просто на просто не закончился. Город поглотила катастрофа, а последние слова женщины остались здесь, обещанием, которое никто так и не смог выполнить.

Лекс медленно провёл ладонью по раме кровати. Инженер внутри него видел состав материала, систему очистки, распределение тепла. А человек в нём думал только об одном: кто ждал эту женщину дома и сколько времени прошло, прежде чем ожидание превратилось в понимание. Что уже никто не придет.

Но впервые все эти инженерные знания казались недостаточными, какими-то лишними. Можно построить устройство, которое работает пятнадцать тысяч лет. Можно создать стену, которая сама себя чинит. Можно сохранить память о каждом слове. Но нельзя заставить человека вернуться домой, если мира за дверью больше нет. Белая линия у входа вспыхнула ярче. Буд то призывая их идти дальше. Пора. Они вышли. На этот раз никто не оглянулся.

За медицинским комплексом город становился строже. Исчезли сады, лавки и балконы. Высокие здания тянулись вверх, соединённые прозрачными переходами. Под мостовой текли голубые линии. Лекс всё так же шёл первым. Цепочка снова стала теплее. Теперь уже невозможно было списать это на случайность.

— Архитектор.

— Слушаю.

— Амулет реагирует на что-то впереди.

— Подтверждаю рост внутренней температуры на четыре целых две десятых градуса.

— Источник?

— Не установлен.

— Связь с городской сетью?

— Не обнаружена.

Грым бросил на Лекса быстрый взгляд.

— Значит, это не город.

— Похоже на то.

— Тогда что же?

Лекс посмотрел вдаль. Над зданиями поднимался белый купол.

— То, что находится в центре.

Писк внезапно остановился.

— Во..се..мь.

Все замерли.

— Покажи, приказал Лекс.

Перед дроидом снова появилась схема. И снова семь зелёных точек, очень близко друг к другу. Восьмая стояла прямо у входа в медицинский комплекс, далеко позади. Лекс обернулся. В белой поверхности дверей отражался отряд. И ещё один силуэт. Всё тот же что и раньше. Тёмный, высокий. Он стоял там, где несколько минут назад был Крэш. Лекс моргнул. Фигура исчезла.

— Архитектор?

— Дополнительные биологические объекты всё ещё отсутствуют.

— Но сигнатуру то ты видишь?

Пауза.

— Подтверждаю.

— Что ж это всё значит?

— Противоречие.

Грым фыркнул.

— Отличный ответ.

Крэш долго всматривался в пустой вход.

— Он не идёт за нами.

— А что делает? спросил Рах.

Драконид медленно повернулся к белому куполу.

— Он просто идёт туда же.

Площадь перед куполом была заставлена пустыми постаментами. Никаких статуй. Только имена и короткие надписи.

«Она выбрала свободу».

«Она выбрала жизнь».

«Он отказался судить».

«Он выбрал богатсво».

«Она выбрала тьму».

«Они не стали богами».

Лекс читал молча. Изначальные не ставили памятники с фотографиями на них. Они сохраняли память о решениях. У дальнего постамента остановился Грым.

На камне светилась одна строка.

«Последний Кователь».

Дворф поднял руку.

Коснулся надписи.

Мир наполнился звуком молотов.

Перед ними возникла мастерская под открытым небом. Молодые ученики стояли вокруг верстака. В центре, высокий темноволосый мужчина в простой рабочей одежде.

Не легенда, не полубог. Мастер. В руках он держал деревянную птицу.

— Запомните, сказал Кователь.

— Настоящий мастер делает меч так же честно, как детскую игрушку. Если вы уважаете только оружие, значит, вы ещё ничего не умеете. Один из учеников поднял руку.

— Даже Совет так считает?

Кователь усмехнулся.

— Совет иногда забывает, что мир держится не на мечах. Он держится на людях, которым эти мечи однажды больше не понадобятся. Грым смотрел не мигая. Лекс узнал это выражение лица. Так дворф когда-то слушал Кор-Дума.

— Учитель, почему вы не делаете оружие для Совета?

— Потому что Совет всегда просит идеальное оружие.

— Разве это плохо?

— Очень.

Кователь протянул ученику деревянную птицу.

— Что сложнее: создать это или меч?

— Конечно, меч.

Кователь рассмеялся.

— Вот поэтому ты ещё ученик. Меч делает кузнец. Игрушку делает человек. Если мастер перестал помнить, зачем дети смеются, он никогда не поймёт, зачем взрослые иногда воюют. Он поставил птицу на край верстака.

— И ещё одно. Никогда не создавайте оружие, которое сможет выбирать вместо вас.

Ученики притихли.

— Почему?

— Потому что однажды люди решат, что отвечать за выбор больше уже не нужно.

Кователь посмотрел на них.

— А это самая страшная ошибка любой цивилизации. Это будет концом всего.

Воспоминание дрогнуло. Стук молотов стал тише. Лица расплылись. Кователь повернул голову и посмотрел прямо на Лекса. Этого не могло быть. Но взгляд задержался слишком точно.

— Если ты всё-таки придёшь, произнёс он, не слушай тех, кто станет утверждать, что выбора нет. Пока человек способен от чего-то отказаться, он свободен.

Всё исчезло. Грым остался стоять перед пустым постаментом. Долго, очень долго. Лекс видел, что смотрит он не на камень. Перед ним был Кор-Дум, его мастерская, его голос. Все вопросы, которые Грым уже больше никогда не успеет задать.

— Всю жизнь я думал, что опоздал много чего спросить только у отца, сказал дворф.

Он сжал рукоять молота.

— Что стань я серьёзней и возьмись за ремесло раньше, успел бы научиться большему.

Грым поднял глаза.

— А теперь понял: нет я вообще опоздал родиться в этом мире.

Никто не ответил. Даже Крэш промолчал. Лекс заметил, что Грым больше не смотрит по сторонам. Впервые за весь путь дворф не искал новый механизм, не изучал камень, не пытался понять устройство города. Он шёл, опустив свой взгляд. Будто нёс на плечах груз тяжелее молота.

— Кор-Дум всё равно нашёл бы, с чем здесь поспорить, тихо сказал Лекс.

Грым криво усмехнулся.

— Потому и был великим мастером.

Архитектор отозвался:

— Обнаружено противоречие. Максимальная эффективность не являлась целью самого субъекта.

Грым поднял взгляд на пустой постамент.

— Вот поэтому ты машина.

Он помолчал.

— А он был мастером.

Белая линия снова призывно вспыхнула. Она вела к лестнице. На этот раз никто не двинулся сразу. Город будто понимал, что им нужна пауза.

Серебристые листья за спиной едва слышно звенели. Где-то далеко механическая птица повторила последние ноты колыбельной. В медицинском комплексе продолжали работать пустые