Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

И замолчал.

Рах сглотнул.

— Кладбище?

— Нет, тихо сказал Грым. У них не осталось могил.

Он посмотрел на фигурки.

— Только память.

Одна деревянная птица внезапно дрогнула. По площади прошла ещё одна волна света. Под деревом появились дети.

Они сидели на низких скамейках и делали фигурки. Кто-то вырезал дерево. Кто-то раскрашивал камень. Маленький похожий на дворфийского мальчишку ребенок сосредоточенно бил молотком по заготовке, каждый раз промахиваясь. Седой мастер остановился рядом.

— Не спеши.

— У меня не получается.

— Не спеши и тогда обязательно получится.

— Когда?

— Не сегодня так завтра.

— А если завтра тоже нет?

Старик улыбнулся.

— Тогда точно послезавтра.

Он поправил пальцы мальчика на рукояти.

— Ошибаться можно. Бросать нельзя.

Дети засмеялись. Грым смотрел на них, сжимая свой молот.

— Правильный мастер, сказал он.

— Ошибку надо аккуратно исправлять, а не выбивать из ученика вместе с желанием работать. Воспоминание снова растворилось. Снова остались только фигурки и гнетущая тишина. Лекс поймал себя на том, что больше уже не ищет опасность за каждым углом. Город сделал невозможное. Заставил их забыть, что они продрались сюда с боем через Бурю. Хотя бы ненадолго пришло спокойствие. Крэш стоял возле маленькой лисы, не двигаясь.

— У нас тоже делают такие, неожиданно сказал он.

Все посмотрели на драконида.

— Когда рождается дракончик, каждый воин рода вырезает зверя.

— Зачем? спросил Грым.

Крэш провёл когтем по деревянной фигурке.

— Чтобы ребёнок понял: сила бывает разной. Как медведь, волк, иногда как мышь. Грым тихо рассмеялся.

— Кто же вырезает мышей?

— Самые мудрые.

Грым усмехнулся.

— Никогда бы не подумал.

— Потому что дворфы слишком любят свои молоты.

— А дракониды, загадки.

— Нет.

— Нет?

Крэш едва заметно улыбнулся.

— Мы просто редко говорим.

Лекс посмотрел на него внимательнее. Впервые за всё путешествие Крэш говорил о доме не как о крепости, долге или войне. А о детях. И этого оказалось достаточно, чтобы Лекс понял: город тронул даже его.

Торговая улица начиналась сразу за садом. Невысокие дома, широкие витрины, прозрачные вывески. Внутри лежали ткани, посуда, инструменты, книги, игрушки. Будто лавки закрылись вечером и должны были открыться утром. Но утра так и не случилось. Писк завис возле механической птицы за стеклом. Осторожно коснулся витрины манипулятором. Птица открыла глаза, расправила металлические крылья и запела. Тихо, но очень красиво. Лекс не знал мелодии, но сразу понял её назначение. Это была колыбельная. Писк дослушал до последней ноты. Когда птица закрыла глаза, он снова приложил манипулятор к стеклу.

— С..по..ко..й..но..й но..чи.

Грым же тем временем остановился у соседней мастерской. Над верстаком вращались тонкие кольца. В центре висела какая-то недоделанная деталь. Один инструмент снимал стружку, другой полировал металл, третий наносил узор.

— Они всё ещё выполняют последнюю заложенную в них операцию, сообщил Архитектор.

— Цикл не был завершён.

Грым подошёл ближе. Его лицо изменилось. Так он смотрел только на вещи, которые хотел понять сильнее, чем дышать.

— Пятнадцать тысяч лет, прошептал он.

— И ни одной ошибки.

Лекс тоже присмотрелся. Инструменты не просто работали. Они проверяли и контролировали друг друга. Каждое движение одного механизма подтверждалось двумя соседними. Малейшее отклонение компенсировалось до того, как превращалось в дефект.

— Здесь нет главного инструмента, сказал Лекс.

— Что?

— Каждый контролирует остальных.

Архитектор подтвердил:

— Распределённая система проверки. Центральный управляющий узел отсутствует.

Грым коротко усмехнулся.

— Они даже машинам не доверяли власть над всеми.

Лекс машинально коснулся цепочки на груди, металл был тёплым. Теплее, чем раньше. Он нахмурился, не мастерская, не фонтан, не память. Что-то другое. Что было ещё впереди. Грым всё ещё смотрел на инструменты. Перед ним была мечта любого мастера. И одновременно приговор для него. Даже всей жизни не хватило бы, чтобы повторить увиденное.

— Нам пора, сказал Лекс.

Дворф не ответил, завороженно смотря на работающий станок. Лекс коснулся его плеча. Грым вздрогнул, словно проснулся. Ещё раз посмотрел на работающую мастерскую и медленно поклонился. Не машине. А ремеслу и мастеру, создавшему такое.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что теперь я знаю, как мало я умею.

Они ушли. А инструменты продолжили свою работу. Которая так и не закончится никогда. Спокойно, точно, но уже без мастера. Который бы ввёл новую программу. И от этого зрелища становилось страшнее, чем от любого чудовища Пустоты.

Впереди показалось огромное здание с прозрачным фасадом. За стенами двигались сотни людей. Слишком ровно. Слишком упорядоченно.

— Вы видите? спросил Лекс.

Крэш прищурился.

— Да, какие-то люди ходят.

Грым поднял взгляд на символы над входом.

Архитектор отозвался сам:

— Центральный архив. Обнаружен массив личной памяти.

Лекс поднялся по ступеням. Дернул за ручку, но двери не открылись. Белая линия у его ног свернула в сторону и продолжила путь дальше.

— Похоже нам не сюда, сказал он.

— А жаль, буркнул Грым.

Они обошли архив. У боковой стены Писк вдруг замер.

— Пи..ск с..чи..та..ет...

Все остановились.

— Сколько? спросил Лекс.

Перед дроидом вспыхнула схема. Семь зелёных точек. И восьмая. Она находилась прямо перед закрытыми дверями архива. Где только что стоял Лекс. Все посмотрели на дверь. Но снова никого. Только гладкая белая поверхность. Лекс посмотрел на отражение в стекле. Сначала увидел себя, Грыма, Крэша и остальных. А потом, туже тёмную фигуру. Она стояла у дверей, спиной к ним. Будто читала надпись над входом.

— Архитектор.

— Дополнительные биологические объекты отсутствуют.

— Пи..ск ви..ди..т во..сь..мо..го.

— Подтверждаю неидентифицированную сигнатуру.

Крэш втянул воздух.

— Ничего не чую.

Фигура в отражении медленно повернула голову. Лицо снова скрывала тьма. Затем она сделала шаг к дверям и исчезла. Восьмая точка снова погасла. Писк тихо произнёс:

— С..е..мь.

Лекс ещё несколько секунд смотрел на пустой вход. Значит, восьмой не просто следовал за ними. Он тоже изучал город. Или вспоминал его.

— Идём, сказал Лекс.

Но теперь тишина вокруг казалась ещё внимательнее прежнего. Белая линия вывела их к медицинскому комплексу.

Здание отличалось от окружающих домов. Не высотой, в городе хватало сооружений и намного больше. Оно выглядело иначе по самой форме: фасад состоял из тысяч вертикальных полос, каждая светилась ровным мягким светом. Ни окон, ни привычных дверей. Только широкие ступени и гладкая поверхность, в которой отражалось серое небо.

Архитектор опять заговорил сам:

— Центральный медицинский комплекс. Основные системы всё ещё работоспособны. Персонал полностью отсутствует.

—