Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

руки меч.

Она замолчала.

— А ты где был?

— Что делал всё это время?

Ольгерд сжал челюсти.

— Я...

— Где ты был, когда горела Ингрия?

Айрин говорила всё громче.

— Где ты был, когда эльфы убивали наших женщин и детей? Когда мы сражались в Ущелье Скорби? Когда люди прятались в лесах и умирали от голода? Ты освободил хоть одного взятого в рабство гражданина Ингрии. Убил хоть одного эльфа. Ольгерд дёрнул связанными руками.

— Я прятался, выживал как мог!

— Да.

Айрин кивнула.

— Ты выживал, прятался.

В её голосе не было презрения. И именно поэтому слова прозвучали еще хуже.

— Как и тысячи других. Только они не вышли из леса после победы, чтобы потребовать власть.

По залу прошёл тяжёлый гул. Ольгерд покраснел.

— Ты ослеплена! — выкрикнул он. — Любовью к этому чужаку! Ты забыла заветы своего отца! Ты позоришь корону!

Айрин почувствовала, как ребёнок снова шевельнулся. На этот раз сильнее, как будто отвечая на несправедливые слова в адрес своей матери. Её ладонь рефлекторно дёрнулась к животу. Но с усилием она всё же смогла остановить это движение.

— Я позорю корону?!

Айрин улыбнулась. Устало.

— Мой отец говорил: «Король — тот, кто служит народу, а не тот, кому служит народ».

Она посмотрела на людей.

— Вы все слышали эти слова.

Старики в первых рядах молча кивнули.

— Ольгерд забыл о них. Драгомир так же забыл их. И Бранислав тоже отринул свою память.

Айрин повернулась к троим стоящим на коленях.

— Они хотели сделать из меня управляемую куклу. Хотели, чтобы я просто подписывала их решения и улыбалась, пока они дёргают за ниточки.

Она подняла взгляд с Ольгерда.

— Но я дочь Харальда Снежного Клыка.

Айрин положила ладонь на рукоять меча.

— И я никому не позволю сделать из меня марионетку.

Она повернулась к Драгомиру.

— Ты поддерживал Ольгерда. Что скажешь?

Высокий худой мужчина опустил голову.

— Я ошибался, госпожа.

Его голос был тихим.

— Он говорил, что ты слишком молода, неопытна. Что Лекс просто использует тебя. Что Совет должен забрать власть... Я поверил.

Драгомир сглотнул.

— Я был слепцом и глупцом. Я полностью признаю свою вину.

Айрин посмотрела на него несколько секунд.

— Ты понимаешь, что мог развязать гражданскую войну?

— Да госпожа.

— И всё равно пошёл за ним.

Драгомир закрыл глаза.

— Да.

Айрин перевела взгляд на Бранислава. Коренастый мужчина со шрамом на лице долго молчал. То ли не решаясь, то ли просто обдумывая свои слова.

— Я хотел, чтобы Ингрия вновь стала великой, — сказал он наконец. — Думал, что старый Совет сможет направить тебя. Он поднял глаза.

— Я тоже ошибался.

— Поступи со мной по закону, — добавил Бранислав.

Айрин кивнула. Перевела свой взгляд на Любомира. Пожилой мужчина стоял, опустив плечи.

— Ты не участвовал в вербовке, — сказала Айрин. — Но всё же знал о заговоре. Почему молчал?

Любомир опустился на колени.

— Я боялся. Его голос сорвался.

— За семью. За себя. Я думал... если промолчу, всё как-нибудь закончится, уляжется.

Он вытер лицо тыльной стороной ладони.

— Я просто трус. Я отчетливо это осознаю.

Айрин долго пристально смотрела на него. Она чувствовала, как усталость медленно накапливается в теле. Ноги начинали ныть. Спина тянула. Ребёнок снова шевельнулся. Долго. Айрин заставила себя не менять позу. Перевела взгляд на Радима. Тот стоял в стороне. Бледный. Молчаливый.

— Радим. Он вздрогнул. Айрин смотрела на него дольше, чем на остальных.

— Ты знал о заговоре.

Радим шагнул вперёд.

— Да.

— Ты не участвовал.

— Нет.

— Но также молчал.

Радим опустился на одно колено.

— Да.

В зале стало тихо.

— Почему же?

Радим сжал кулаки.

Айрин увидела, как побелели его пальцы.

— Я так же боялся, госпожа.

Он поднял голову.

— Боялся, что, если снова выступлю против своих, меня назовут предателем. Снова.

Он сглотнул.

— Я надеялся, что Ольгерд остановится. Что он одумается. Я надеялся, что всё обойдётся.

Радим выдохнул.

— Но не обошлось. Как же я глуп.

Айрин спустилась с помоста. Каждый её шаг отдавался в животе тяжёлым натяжением. Она остановилась перед Радимом. Положила руку ему на плечо.

— Ты был со мной, со всеми нами в Ущелье Скорби.

Радим замер.

— Ты дрался рядом со мной. Ты спас Зураба, пусть в итоге он всё равно геройски погиб защищая своего друга.

Его губы дрогнули.

— Я помню, — тихо сказал он.

— Я тоже.

Айрин убрала руку.

— Ты не предатель, Радим.

Он поднял на неё глаза.

— Но ты человек, который заблудился в своих мыслях.

Радим опустил голову.

— Да.

— Страх не делает тебя слабым.

Айрин выдержала паузу.

— Но, если ты позволишь страху снова принять решение за тебя — я не дам тебе третьего шанса. Радим закрыл глаза.

— Понимаю и принимаю.

— Я даю тебе последнее предупреждение.

— Да.

— Встань.

Радим медленно поднялся. Айрин смотрела, как дрожат его руки.

— Клянусь Кователем, госпожа, — сказал он. — Я не предам.

Айрин кивнула.

— Посмотрим, что стоят твои слова.

Она вернулась на помост. Зал снова затих. Айрин чувствовала собственное сердце. Тук, тук, тук.

Каждый удар отдавался в горле. Она оглядела обвиняемых.

— Всё слова сказаны и выслушаны. Время пришло, я выношу приговор.

Ольгерд поднял голову.

— Ольгерд, сын Велимира, за организацию заговора, попытку раскола народа и подстрекательство к бунту ты приговариваешься к изгнанию.

В зале кто-то резко вдохнул.

— Ты навсегда лишаешься права носить оружие, права голоса в Совете и самое главное, права называть себя ингрийцем.

Ольгерд смотрел на неё. Неподвижно, не моргая.

— Ты покинешь Шпиль сегодня же, после окончания суда.

Айрин сделала паузу.

— И никогда больше не вернёшься.

— Драгомир. Бранислав.

Оба подняли головы.

— Вы разделяете его участь.

Айрин перевела взгляд на Любомира.

— Любомир. Ты прощён. Но за тобой будет пригляд.

Мужчина закрыл глаза.

— Но запомни накрепко. Трусость — тоже предательство. Второго шанса не будет.

Любомир кивнул. Айрин посмотрела на Радима.

— Радим. Последнее предупреждение.

Она замолчала. В груди было тяжело. Не от сомнений их не было. Просто от усталости.

— Я не хочу начинать своё правление с казней, — сказала Айрин.

Её голос стал тише.

— Ингрия слишком долго жила в крови.

Она