Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

тихий, укрывающий город белым покрывалом. Где-то внизу слышались голоса — люди работали, строили, готовились к войне. Они не знали, что пока одни трудятся ради общего дела, те, кому они доверяют, плетут заговор у них за спиной. Её рука инстинктивно легла на живот, защищая будущего сына.

— Что ты хочешь делать? — спросил Эрвин.

Айрин повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но в голосе звучала сталь, а внутри бушевал настоящий шторм.

— Пусть соберутся. Все. В главном зале. Я приду к ним сама.

— Госпожа, это может быть опасно. Если они решатся на крайние меры...

— Они не решатся, — ответила она, хотя внутри всё дрожало от гнева и тревоги за ребёнка. — Они думают, что я слабая. Они думают, что я — просто беременная женщина, которую можно использовать, как марионетку. Они забыли, что во мне течёт кровь Харальда. Они забыли, что я прошла через Кристаллические поля, через битву за Механос, через штурм Шпиля. Они забыли, кто я такая! что я их законная — королева.

Она повернулась к двери.

— Передай им, Эрвин. Завтра, в полдень, в главном зале. Пусть придут все — и те, кто верен, и те, кто сомневается, и те, кто предал. Я хочу, чтобы они видели.

— Что видели?

— То, что и должны видеть! Свою королеву.

Ночь перед встречей Айрин провела без сна.

Она сидела в их с Лексом комнате, у окна, смотрела на падающий снег, одной рукой постоянно поглаживая живот. Лекс лежал на постели, но также не спал — он чувствовал её напряжение.

— Ты уверена, что хочешь сделать это сама? — спросил он.

— Да муж мой. — Она покачала головой. — Это моё дело. Мой народ. Моя корона. Если я приду с тобой, они скажут: «Вот, мы же говорили — она слушает только чужака». Я должна сделать это одна. Ради нашего сына.

— Ты не одна. — Лекс поднялся и подошёл к ней, положил руки на плечи. — Ты никогда не одна. Но я понимаю. И я буду ждать тебя.

Она положила свою руку поверх его.

— Я знаю. Спасибо.

Они просидели так до рассвета.

На следующий день, ровно в полдень, главный зал Шпиля был заполнен до отказа.

Здесь собрались не только заговорщики, но и те, кто оставался верен короне, и те, кто ещё не решил, на чью сторону встать. Люди стояли плечом к плечу, перешёптывались, бросали друг на друга настороженные взгляды. В воздухе висело напряжение — такое плотное, что, казалось, его можно резать ножом.

Ольгерд и его сторонники стояли в центре зала. Их лица были спокойными, но в глазах читалась тревога. Они не ожидали, что Айрин узнает о заговоре так быстро. Они не ожидали, что она решится на открытое противостояние. Они вообще много чего не ожидали.

Радим стоял чуть в стороне от них. Его лицо было бледным, а руки, сложенные на груди, слегка дрожали. Он не участвовал в вербовке, но и не доложил о ней. Он выбрал молчание — и теперь это молчание жгло его изнутри, источая сомнения, а не предал ли он клятву.

Дверь распахнулась, в зал вошла Айрин.

Она была в простом платье, без доспеха, без оружия. Только корона из звёздного железа на голове, мерцающая мягким серебристым светом. И живот — большой, седьмой месяц, — который она несла перед собой, как самый главный символ. Символ того, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Она шла медленно, осторожно, одной рукой защищая ребёнка.

За ней шёл Эрвин, опираясь на посох. И больше никого.

Айрин прошла через зал, не глядя по сторонам, остановилась на возвышении, где когда-то стоял трон наместника. Она не села — просто стояла, обводя взглядом собравшихся, чувствуя, как внутри кипит гнев, но стараясь всё же сдерживаться ради ребёнка.

Тишина стала такой глубокой, что было слышно, как снег бьётся в окна.

— Я знаю, зачем вы здесь, — начала она, её голос, спокойный и твёрдый, разнёсся под сводами зала. — Я знаю о вашем заговоре. Знаю, кто его возглавляет. Знаю, кто поддерживает. Знаю, кто молчал. Я знаю всё.

Она посмотрела на Ольгерда. Тот выдержал её взгляд, но как ни старался он выглядеть гордо, на его лбу выступила испарина.

— Ольгерд, сын Велимира, — произнесла Айрин. — Ты обвиняешь моего мужа в том, что он чужак. Ты говоришь, что Ингрией должен править ингриец. Ты говоришь, что Совет должен вернуть себе власть. Это твои слова, ты же не будешь отрицать, верно?

Ольгерд шагнул вперёд. Его голос был спокойным, но в нём слышалась скрытый страх.

— Да, госпожа. Я говорил это и готов повторить. Лекс — чужак. Он не знает наших обычаев. Он ведёт нас от войны к войне, и с каждой битвой наших воинов становится всё меньше. Мы благодарны ему за то, что он сделал, но он не должен править нами. Ингрией должен править Совет — как было при твоём отце.

— Разве? А насколько я помню, при моём отце Совет был совещательным органом, — холодно ответила Айрин. — Он давал советы, но решения принимал единолично король. Ты хочешь изменить этот порядок, или это востание?

— Я хочу справедливости. Ингрийцы должны сами решать свою судьбу. А не подчиняться чужаку, который даже не верит в Кователя.

По залу пробежал ропот. Кто-то согласно кивал, кто-то хмурился, кто-то сжимал кулаки.

Айрин подождала, пока шум стихнет, заговорила снова:

— Ты говоришь, что Лекс — чужак. Да, он пришёл из другого мира. Да, он не верит в Кователя — как, впрочем, и в других богов. Но он сражался за нас всех, когда никто не верил, что мы победим. Он освободил рабов на Кристаллических полях. Он взял Механос. Он взял этот город. Он освободил души наших предков, которые томились в кристаллах столетиями. Он дал нам всем надежду на возрождение Ингрии.

Она сделала шаг вперёд, её голос стал громче, хотя рука продолжала лежать на животе.

— А что же сделал ты, Ольгерд? Где ты был, когда горела Ингрия? Где ты был, когда эльфы убивали и порабощали наших женщин и детей? Где ты был, когда мы сражались в Ущелье Скорби?

Ольгерд побледнел. Его сторонники переглядывались, в их глазах мелькало сомнение.

— Я... я выживал, — выдавил он. — Я сохранял остатки нашего народа. Я...

— Ты прятался, — перебила Айрин,