Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

А потом снова дверь скрипнула снова.

На пороге стояла Лада. Маленькая, с растрёпанными косичками, в переднике, который был ей велик на на несколько размеров. В руках она держала поднос с двумя глиняными кружками и миской, от которой шёл пар.

— Агафья сказала принести, — объявила она. — Говорит, вы тут развоевались, как два медведя в одной берлоге. Вам нужно подкрепиться.

Она прошла внутрь, стараясь не наступить на угольную крошку, и поставила поднос на верстак. Кор-Дум принюхался.

— Грибной отвар? — спросил он.

— С мёдом, — кивнула Лада. — А ещё лепёшки. Свежие. Я сама помогала месить тесто.

— Сама? — Грымза оживился, подходя к верстаку. — Маленькая, а уже кухарка?

— Я не маленькая! — Лада нахмурилась. — Мне уже... уже много!

— Много — это сколько?

— Много! — отрезала девочка, в её голосе прозвучала такая сталь, что Грымза на всякий случай отступил на шаг.

Кор-Дум хмыкнул, взял кружку, осторожно подул на горячий отвар. Пар был густым, пахло грибами, травами и чем-то сладким. Он сделал глоток. Потом ещё один. Потом посмотрел на Ладу, которая ждала вердикта, скрестив руки на груди — точно, как Агафья, когда та оценивала чью-то работу.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Лучше, чем у Агафьи.

— Нет у Агафьи лучше! — тут же возразила Лада. — Она же меня учила.

— Значит, у тебя хороший учитель, — улыбнулся Кор-Дум. — А хороший учитель — это половина успеха. Вторая половина — это труд. Ты уже научилась трудиться, я вижу.

Лада просияла.

Грымза, тем временем, уже вцепился в лепёшку и жевал её с таким выражением лица, будто это была лучшая еда в его жизни.

— А мне отвар? — спросил он с набитым ртом.

— И тебе, — Лада пододвинула вторую кружку. — Агафья сказала: «Всем нужно тепло». Даже тем, кто свиду бесполезен. Они когда-нибудь найдут, где применить свои силы. Вот и тем, кто чуть не сжег кузню с бородой мастера.

— Вы что, уже всё знаете? — ужаснулся Грымза.

— На базе всё знают, — спокойно ответила Лада. — Шило рассказал. А ему рассказали какие-то гоблины. Он сказал, что вы там такой шум подняли, что Барс залаял, а он вообще-то никогда не лает.

Грымза покраснел. Вернее, его зелёная кожа приобрела какой-то бурый оттенок. Кор-Дум заметил это, усмехнулся в кружку.

— Ладно, — сказал он, допивая отвар. — Пора возвращаться к работе. Лада, спасибо. Передай Агафье, что её отвар спас жизнь одному мелкому гоблину.

— Одному? — удивилась девочка.

— Остальные убежали, — пояснил Кор-Дум. — Этот остался. Самый смелый. Или самый глупый. Я ещё не решил.

Грымза обиженно засопел, но ничего не сказал.

Лада ушла, унося пустые кружки на подносе. На пороге она обернулась:

— Мастер Кор-Дум, а можно я вечером ещё приду? Посмотреть, как ты работаешь?

— Приходи, — кивнул дворф. — Только за уши не хватайся, здесь всё горячее.

— Я знаю! — и она скрылась за дверью.

Кор-Дум посмотрел ей вслед, перевёл взгляд на Грымзу. Тот доедал лепёшку и выглядел так, будто его только что простили за все грехи сразу.

— Чего стоишь, прохлаждаешься? — проворчал дворф. — Уголь сам себя не перетаскает.

— А можно я теперь меха буду качать? Я понял, как надо. Я больше не сломаю.

Кор-Дум задумался. Потом всё же кивнул.

— Давай. Но медленно. Равномерно.

— Медленно! Равномерно! — радостно повторил Грымза, хватаясь за рычаг.

На этот раз меха задышали ровно. Огонь в горне загудел, набирая силу. Кор-Дум взял молот, взвесил в руке, примерился к заготовке.

— Кователь благослови, — сказал он и опустил молот.

В кузнице разнёсся звон металла — чистый, глубокий, правильный. Такой звон бывает только тогда, когда сталь и мастер понимают друг друга.

Грымза качал меха, стараясь не сбиваться с ритма. На его лице блуждала странная улыбка — не хитрая, не наглая, а какая-то... довольная. Как будто он впервые в жизни делал что-то, чем можно гордиться.

— Мастер Кор-Дум, — сказал он через некоторое время.

— Ну?

— А это... ну, ковать. Это всегда так?

— Как «так»?

— Ну... тепло. И звон. И искры. И запах.

Кор-Дум опустил молот, вытер пот со лба.

— Всегда, парень — сказал он. — Если делать с душой.

— А если без души?

— Тогда это просто железо. Мёртвое. А с душой... — он кивнул на заготовку, которая уже начинала принимать форму клинка. — С душой это становится частью тебя. Ты вкладываешь в металл свой труд, свою силу, своё время, свои надежды. И он отвечает тебе тем же. Становится верным, как друг. Острым, как твой ум. Крепким, как твоя воля.

Грымза слушал, открыв рот.

— А я того, это не умею ковать, совсем. — Сказал он наконец.

— Научишься. Если захочешь. Всему можно научиться.

— А вы научите?

Кор-Дум посмотрел на гоблина долгим взглядом. Потом усмехнулся:

— Посмотрим. Сначала уголь перетаскай. А там видно будет.

Он снова поднял молот.

День клонился к вечеру, когда в кузницу заглянул Шило. Он, как всегда, прихрамывал на одну ногу, опираясь на самодельную трость, и вид у него был такой, будто он только что услышал лучшую новость за последний год.

— Кор-Дум! — воскликнул он с порога. — Это правда, что ты себе бороду подпалил?

— Кто тебе сказал?! — взревел дворф.

— Да весь лагерь уже знает! — Шило прошёл внутрь, ухмыляясь. — Коростыль и Шустрый рассказали, что ты им чуть головы не поотрывал.

— Не поотрывал, хотя хотелось, просто выгнал их и всё тут. Разница есть.

— Есть, — согласился Шило. — Но бороду-то ты подпалил.

— Я не подпалил! — Кор-Дум грохнул молотом по наковальне. — Это они её... того... пеплом испачкали. А я смыл.

— И теперь она у тебя... — Шило прищурился, разглядывая бороду дворфа. — Слушай, а тебе идёт! Седина на висках, благородная проседь. Сразу видно — благородный мастер, а не просто кузнец.

— Благородная проседь? — Кор-Дум замер.

— Ну да. Ты теперь похож на старейшину. Не хватает только посоха и мантии.

Кор-Дум задумался. Потом покосился в щит. Борода действительно выглядела иначе: седина стала заметнее, но не портила общий вид, а придавала ему какую-то... значительность.

—