Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Не беспокойтесь, наши дали такой отпор, что они сразу же отступили и теперь ждут, чем дело кончится.

— Хорошо. Передай командиру внутренней стражи, лучникам с балконов не стрелять. В толкучке больше перебьют своих, чем чужих. Пусть оставят только самых лучших, что бьют дичь прямо в глаз. Теперь уходи отсюда, здесь очень опасно. Да, на всякий случай напомни внешней страже, врага не преследовать, сидеть на позициях. Кто нарушит приказ, тот расстанется с годовым жалованьем.

Мальчик кивнул и умчался выполнять его распоряжение.

Поскольку целью нападающих был именно Клермон, основное сражение развернулось около него. Он планировал выбраться из зала, чтобы не давать преимущество врагу, но его подвела самонадеянность. Он промедлил, желая оценить обстановку на месте, а затем его окружила плотная стена воинов с сомкнутыми щитами. Второе кольцо состояло из буйрасов, рвущихся к нему. Правда, он недолго бездействовал. Заняв место в бреши своих защитников, он начал прорубаться к ближайшему выходу. Воины поняли его манёвр и, стараясь держать его за щитами, начали продвигаться вместе с ним.

Чтобы не дать североводскому князю выскользнуть из ловушки, буйрасы усилили напор, но тот, будто заговорённый, уходил от смертельных ударов, хотя ряды его защитников заметно поредели. Наконец Клермон вырвался на улицу и облегчённо перевёл дух, поняв, что командный состав его не подвёл и в точности выполнил его распоряжение. Сгоряча враг ринулся следом за ним и налетел на воинов, полностью закованных в железные доспехи, непробиваемые для метательных ножей и дротиков. Это была тяжёлая пехота, вооружённая алебардами, именно ей предстояло окончательно разобраться с опасным врагом, что они и сделали.

Когда прикончили последнего буйраса, Клермон велел собрать их тела и отрубить головы. Тогда и выяснилось, что некоторые из них не столь уж мертвы, какими казались. Поскольку речь шла о сотне ночных убийц, а их оказалось девяносто девять, он приказал тщательно обыскать поместье.

Сотого буйраса обнаружил Римас, и Клермон, подумав, решил пока его не убивать. Вооружённые специальными рогатинами ловцы прижали пленника к полу, и он, яростно вращая глазами, зарычал как дикий зверь.

Несмотря на возражения своих людей, Клермон надел перчатки и сам приступил к обыску. Арсенал ночного убийцы его впечатлил не только своим разнообразием, но и немалым весом. По его приказу найденное оружие с предосторожностями сложили в специальный ящик. Он собрался отправить буйраса в доставленную железную клетку, но Римас сказал, что слышал от своей мальчишеской банды, что у ночных убийц есть оружие прямо в теле. После его слов пленного оглушили и догола раздели. В результате дополнительного обыска в воспалённых шрамах нашли три тонких длинных иглы. В заднем проходе обнаружили мешочек из рыбьего пузыря с несколькими горошинами, которые наверняка содержали наркотическое вещество. В длинных волосах, сплетённых в косу, нашли тонкую, но прочную проволоку. Белый порошок под ногтями на ногах оказался ядом; воин, что его понюхал, умер от удушья.

— Ну, ничего себе! Вот это оснащение! — сказал командир внутренней стражи, не ожидавший такого богатого улова с голого тела, и озабоченно посмотрел на Клермона. — Господин, нужно быть осторожней с этим двуногим зверьём. Они очень опасны, если способны на такое.

— Твоя правда, — согласился Клермон.

«Несмотря на мою подготовку, буйрасы положили половину внутренней стражи. И однажды они поплатятся за это», — с гневом подумал он и вздохнул, поняв, что взвалил на себя ещё одну тяжёлую ношу. «Ничего! Чем опасней враг, тем быстрей приходит необходимый опыт», — сказал он себе в утешение.

— Осторожней! — Римас отдёрнул его от буйраса.

Очнувшись, ночной убийца понял, что его песенка спета и вытолкнул языком фальшивый зуб. Он с силой стиснул челюсти и выдохнул ядовитое облачко, намереваясь забрать врага с собой.

— Надо ж, до чего упорная сволота, действуют до последнего, — удивился кто-то из воинов.

Клермон взмахнул мечом и снёс буйрасу голову.

— Отнесите его к остальным. Падаль не закапывать. Всю сотню метательными орудиями отправьте к черногорцам. Голыми руками трупы никому не трогать, лица обязательно закрыть повязками, — распорядился он и, вспомнив о любви вояк к чужому добру, добавил: — Запрещать не стану, но предупреждаю, кто присвоит вещи буйрасов, тот рискует умереть.

***

Подарок североводского князя пришёлся черногорцам не по душе, особенно когда они поняли, кто это такие. Сто убитых буйрасов, да ещё с отрезанными головами — раньше о таком никто не слышал. Решив, что овчинка не стоит выделки, черногорцы отправились восвояси, чем несказанно порадовали Клермона. На всякий случай он послал разведчиков, чтобы они проследили за врагом до границ княжества, не обманный ли это манёвр.

Обстановка разрядилась, когда выяснилось, что черногорцы не хитрят и действительно уходят к себе, причём уходят без особых бесчинств на своём пути, что говорило об их намерении установить добрососедские отношения.

Что касается убитых буйрасов, то ночью все их трупы исчезли. Клермон не захотел рисковать своими людьми и не стал устраивать засаду ночным гостям.

После битвы он дождался, когда будет составлен список погибших, и сел вместе с казначеем выдавать осиротевшим семьям пособие по потере кормильца. Конечно, его присутствие было не обязательно, но он счёл это своим долгом. Слишком много было погибших, как и слёз в домах близлежащих поселений. Людям была нужна хоть какая-то поддержка, и то, что князь в это горестное время вместе с ними, уже много значило для них.

Татьяна появилась, когда с буйрасами было покончено, но в зале заседаний было ещё полно стонущих раненых, неубранных трупов и море крови. При виде следов беспощадной бойни девушка пошатнулась и побледнела, но не потеряла самообладания. Узнав, что с князем всё в порядке, она организовала перевязку раненых. Поскольку её распоряжения были разумными, а указания чёткими, люди её слушались. Когда погрузили на носилки и унесли последнего раненого, она нашла Клермона и молчаливой тенью повсюду следовала за ним. При раздаче пособий девушка подсаживалась к несчастным родителям и вдовам и старалась их утешить. Хотя всё, что она могла дать, было ласковое слово или объятия, тем не менее люди чувствовали, что она искренне сочувствует их горю, и относились к ней соответственно. Старики тянулись к ней, ища утешения, которое не часто перепадало им в собственных семьях, занятых выживанием, а женщины рыдали у неё на плече, выплёскивая отчаяние в слезах.

Под утро народ иссяк, и они отправились домой.

— Устала? — спросил Клермон, видя, что девушка молчит.

— Есть немного, — ответила она. — А ты?

— Устал, — признался он. — Кстати,