Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

к дверям, всем своим видом демонстрируя оскорблённую гордость. Не давая ей подняться из-за стола, Кат положил ладонь на её руку и отрицательно качнул головой, мол, сиди, никуда он не денется. Он не ошибся. Вскоре Ладмон вернулся и, подойдя к ним, возмущённо уставился на Тайру.

— Ничего не хочешь объяснить? — первым нарушил он тягостное молчание.

— Вы тут побалакайте, а я пойду, — заявил Кат Ворон, видя, что назревает скандал, и растворился в воздухе.

— Ну? Что всё это значит? — снова не вытерпел Ладмон.

Вроде бы ничто не предвещало бури. Его интеллигентная и стеснительная молчунья-жена была из тех, с кем было невозможно поссориться — даже при всём желании. Но не в этот раз. Тайра схватила со стола чашку с недопитым крумейро, оставшуюся после Ката, и со всей силы запустила в мужа.

— Сколько ты будешь глумиться надо мной? — выкрикнула она звенящим от напряжения голосом. — Ты спросил, хочу ли я снова стать человеком? Нет! Взял и засунул в это тело, которое даже не слишком похоже на моё прежнее! Замолчи, я ещё не всё сказала!

— Да молчу я, молчу! — пробормотал Ладмон и закрыл рот ладонями, глядя во все глаза на разбушевавшуюся жену. Где-то в районе живота у него зародился крошечный вихрь и начал стремительно расти, норовя прорваться наружу восторженным воплем.

Тайра смерила его негодующим взглядом.

— Только посмей! Чтоб ни звука! Итак, на чём я остановилась? Ах да! Я столько натерпелась по твоей милости, а ты опять в своём репертуаре! Раз за разом испытываешь меня! Видите ли, ему кажется, что я недостаточно его люблю! А потому должна изо дня в день изощряться, чтобы доказать, что это не так! Смешно тебе, да? Ах ты, гад! — в её руке появился хлыст. — Сейчас я покажу, как я люблю тебя!

Ладмон наконец не выдержал. Со смехом он упал на пол и, подкатившись ей под ноги, встал, держа её как ребёнка на руках.

— Всё-всё, дорогая! Я осознал свою ошибку! Клянусь, такое больше не повторится.

— Клянёшься? Нет, клянись Сиртом, иначе не поверю! — потребовала Тайра.

Удерживая её на одной руке, другую Ладмон поднял вверх и состроил серьёзную физиономию.

— Клянусь! Ну а теперь, может, поцелуешь? В знак примирения?

— А ты заслужил? — улыбнулась Тайра и, обняв его за шею, поцеловала. — Люблю тебя. Больше не смей в этом сомневаться, а то я сама начну в этом сомневаться.

— Не начнёшь! Вот увидишь, я не дам тебе повода.

Спустив жену с рук, Ладмон привлёк её к себе и заглянул в глубокую синеву её глаз. На его лицо легла тень.

— Буду с тобой честен. Одно время мне казалось, что время стёрло моё чувство к тебе. Слишком многое произошло, пока я нашёл дорогу домой. Порой меня ломало так, что казалось я сойду с ума, как тот землянин; ему тоже удалось вырваться из ловушки, но его разум не выдержал испытаний. Я тоже был на грани сумасшествия, но что-то во мне противилось распаду личности.

Как бы меня ни корёжило, я изо всех сил цеплялся за воспоминания о доме и о нас с тобой. Может, это они меня спасли, а может, просто повезло. Затем я понял, что сопротивлением лишь ухудшаю своё положение и нужно свести интеллект к уровню идиота. Догадка оказалась верной. Это помогло вырваться из ловушки. Правда, перед этим пришлось основательно потрудиться над тем, как снять введённые мозговые ограничения, будучи уже умственно отсталым. Здесь пришлось прибегнуть к серии так называемых гениальных озарений, которые посещают даже клинических идиотов.

Да, сразу после отлёта я спохватился, что кое-какие признаки говорят о том, что твой род скоро утеряет своё влияние, а это значило, что я оставил тебя без защиты. Я хотел вернуться, но командование флотилии упёрлось и ни в какую не хотело меня отпускать. Совестили тем, что я организатор и сам же бросаю экспедицию на произвол судьбы. Пришлось подчиниться большинству. О создании Хранилища я уже знал и понял, что рано или поздно ты окажешься именно там. Поэтому первое озарение привело меня именно туда. Извлечь тебя из Хранилища можно было только под видом обучающего бэра для симбионта. При твоей травмированной психике из всех заключённых там душ землянка Татьяна Орлова подходила как нельзя лучше для приведения тебя в чувство. Вы были как родные сёстры, хотя характеры у вас разнятся, но такое бывает даже у однояйцовых сестёр-близнецов. Татьяне тоже повезло, опоздай я на день, и её отправили бы на утилизацию. Остальное ты более или менее уже знаешь.

Тайра с сочувствием погладила мужа по плечам.

— Я… даже не знаю, что сказать. Прости, родной, что заставила рассказать то, что ты не хотел вспоминать. Думаю, одна потеря экспедиции — уже непомерный груз у тебя на душе, — она закрыла ему рот ладонью. — Всё, хватит обид! Мы квиты. Давай отсюда начнём с чистого листа, хорошо?

Ладмон с благодарностью посмотрел на неё.

— Спасибо, что понимаешь, — он поцеловал её ладонь. — Сваришь крумейро? У автоматики так вкусно не получается. Сразу чувствуется, что в напитке нет души.

— Обманщик, — улыбнулась Тайра. — Конечно же, сварю. Кстати, мне поприсутствовать на конференции, которая начнётся через час?

— Да, — кивнул Ладмон. — В твоём присутствии я чувствую себя гораздо уверенней.

— Опять обманываешь. Думаю, в мире нет никого самодостаточней, чем ты…

— Ты ошибаешься. Каждому нужен надёжный тыл, и я не исключение, при всей своей самоуверенности.

И что-то такое было в том, как он это сказал, что Тайра ему поверила.

***

Это была научная конференция. Протекала она вяло, поскольку её участники — в основном это были серьёзные учёные с именем — не знали, о чём говорить с приглашённой звездой. В общем-то, они ожидали, что парень со скандальной репутацией преподнесёт им на блюдечке с голубой каёмочкой невероятное открытие, которое они как-то смогут пристегнуть к своим исследованиям и, если повезёт, то это снова их прославит.

Учёные не менее тщеславны, чем остальные люди, и точно также мечтают прославиться — желательно без особых затрат с их стороны.

Вот только парень, на которого были устремлены миллионы глаз, больше задавал вопросы на интересующие его темы, чем стремился отвечать на таковые, направленные в его адрес.

Когда солидная публика, начавшая подозревать, что её дурачат, стала возмущаться, на лице Ладмона появилось грустное