Читать книгу - "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров"

Как видишь, всё цветёт и пахнет. Никто не умирает. Да и пришла я не лично, а в виде аватара, поэтому все твои обвинения беспочвенны.

Она сделала маленький глоток своей мутной жижи, после чего хитро прищурилась.

— Но знаешь ли ты, как вообще работает баланс?

А вот теперь мы, по всей видимости, подошли к самому интересному. Я слишком хорошо знал этот взгляд могущественных сучек, которые считали, что уже держат тебя за яйца и просто выбирают, в какую сторону нужно потянуть.

— Ну, допустим, знаю, — спокойно ответил я.

— Замечательно, — улыбнулась Предвечная. — Значит, ты понимаешь: если я его нарушу, мне придётся заплатить определённую цену. Но даже после этого действие будет закончено.

Я кивнул, несколько секунд обдумывая её слова, а затем решил уточнить:

— Я правильно понимаю, что твоё действие заключается в том, чтобы… вселить смерть?

— О да, — она даже не стала этого скрывать. — Если мы сейчас не договоримся, один из твоих городов просто вымрет. Мне останется только понять, где именно он находится… Ну, скажем, вот вся эта армия дикарей.

— Дикарей, говоришь? — хмыкнул я.

Хотелось сказать многое, но я промолчал. В какой-то момент мне стало даже обидно за монголов. Они сейчас в реальности раскатывали нежить — пусть не самую сильную, зато многочисленную и живучую, — причём делали это без какой-либо понятной нам тактики. Словно действовали на одних инстинктах, но при этом явно обладали чем-то вроде зачаточной телепатии: каким-то образом общались между собой, координировали движения, манёвры и удары. А она их дикарями называет.

В голове вдруг оформилась очень приятная мысль. Однажды заявиться в Орден и воспользоваться своим правом основать новый боевой корпус, который со временем станет ещё одним регионом Ордена. Набрать туда всю монгольскую армию, прокачать, натренировать, усилить, подобрать им таких лошадей, чтобы сами по себе могли считаться отдельной армией. А потом посмотреть, кто ещё рискнёт назвать этих безбашенных дикарями.

Хотя… Зачем так сложно? Можно просто организовать Второй Легион Земли. Хмм… А это идея!

— Я понял, — наконец произнёс я. — Ты сущность серьёзная, и шутки с тобой плохи. Поэтому давай перейдём к конкретике. Чего именно ты хочешь и зачем вообще сюда явилась?

— Я устала, — спокойно ответила Предвечная. — Эти мальчишки слишком боятся сломать этот мирок и потому действуют даже не вполсилы. Боятся, что мир рухнет, нужная им игрушка будет потеряна, а вместе с ней исчезнет и вся их затея. Мне же просто хочется увидеть, как они всё-таки её получат и что произойдёт дальше. Вот я и решила немного помочь. — Она добавила после короткой паузы: — Тебе же помогает Бездна. И её дочь.

Блин… Говорила она ровно, почти лениво, но от её слов всё равно тянуло такой уверенностью, что в любой момент могло показаться: сейчас умрёшь просто потому, что она этого захотела. И я знал, что это не пустая угроза. Правда, вряд ли она касалась именно меня, но на всякий случай проверять не хотелось.

Сюда бы Михаэля. Вот кого хрен убьёшь!

— Насчёт Бездны ты не совсем права, — ответил я, не сводя с неё взгляда. — Она помогает мне, не нарушая баланс. И то не бесплатно, не всегда и только за отдельную плату. Насколько я понимаю, ты сейчас делаешь примерно то же самое.

А значит, сейчас она пришла играть грязно.

— Твоё предложение, требование или что там у тебя? — спросил я прямо.

— Умный мальчик, — хмыкнула она. — Раз решил вести переговоры. А ведь вы, Охотники, их так не любите. Наверное, в Ордене засмеют.

Она слегка улыбнулась.

— Если, конечно, будет кому там смеяться.

Прозвучало зловеще, но меня это не особо впечатлило. Предвечная существует давно. Как и многие другие сущности, которые периодически обещали уничтожить Орден, Землю, человечество или лично меня. Вот только Орден всё ещё стоял, а я всё ещё сидел напротив неё и спокойно ел печенье, от которого, по её словам, должен был умереть.

— Сними все оставшиеся барьеры и покинь эту планету, — произнесла она.

Я молчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Предвечная просто смотрела на меня, явно ожидая ответа.

— И всё? — не выдержал я. — То есть ты пришла, сказала: «Проиграй, сдайся и уйди», — а дальше мне предлагается самому догадаться, почему это должно меня заинтересовать?

Она кивнула, будто я правильно понял условия.

— А в чём тогда моя выгода? — уточнил я.

— Во-первых, я прямо сейчас никого не убью. Во-вторых, ты всё равно уйдёшь отсюда не один. Кого-то заберёшь с собой, хотя бы потому, что уже слишком много успел сделать. Остальные пункты перечислять не буду. Скажу лишь, что после твоего ухода я перестану вмешиваться и позволю событиям идти своим чередом. Ты будешь действовать со своей стороны. Мальчики — со своей. Всё достаточно честно.

Она спокойно отпила из чашки мутной жижи.

— Более того, ты даже сможешь попытаться вернуться. Если, конечно, сумеешь. Планета останется со своими защитниками и будет отбиваться от врагов собственными силами. Разве это не честно?

Честно говоря, я вообще не понимал, о какой честности идёт речь. Это выглядело так, будто в детский сад зашли взрослые мужики, начали избивать детей и объяснять, что те сами виноваты, потому что плохо себя вели. Потом пришёл воспитатель, навалял этим мужикам, выгнал их из помещения и не дал добить детей. А они после этого позвонили в полицию, заявили, что всё нечестно: они, видите ли, рассчитывали застать только детей, а не взрослого человека, который сумеет дать им по лицу. И теперь требовали, чтобы воспитатель ушёл, а дети остались с ними один на один.

— Отлично, — кивнул я. — То есть ты хочешь, чтобы этот мир всё-таки перешёл под контроль Скульптора, а я перестал мешать?

— Нет, всё не так просто, — мечтательно закатила глаза Предвечная. — Я не могу этого требовать. Баланс, знаешь ли, штука беспощадная.

Она снова перевела взгляд на сражение.

— Я просто хочу, чтобы всё было честно. Этот мир нашли. На него напали. Он имеет право защищаться своими силами. Ты же уже сделал для него достаточно. Изменил расстановку сил, усилил защитников, дал им шанс выстоять. Поэтому дальше, как мне кажется, будет справедливо позволить им сражаться самостоятельно.

Она говорила спокойно, почти ласково. Вот только за каждым её словом стояло вполне понятное условие.