Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Старые дома — деревянные, покосившиеся — сносились. На их месте строились новые — из кирпича, с фундаментом, с окнами из стекла. С печами — не открытыми, а закрытыми, чтобы не дымили. С трубами — высокими, чтобы дым уходил в небо, а не в лица.

Старый детинец — бревенчатый, почерневший — сносился. На его месте строился новый — из бетона, с арматурой. С высокими стенами — не для красоты, а для защиты. С башнями — не для украшения, а для наблюдения. С воротами — из железа, не из дерева.

В центре города — строился дворец. Не деревянный, не каменный. Из бетона и стекла. С высокими окнами, чтобы свет входил свободно. С залами — большими, просторными, чтобы принимать послов. С комнатами — тёплыми, с водой, чтобы жить с комфортом.

Рядом — строился храм. Не византийский, не римский. Свой. Русский. С золотыми куполами — не для роскоши, а для красоты. С белыми стенами — не для чистоты, а для света. С колокольней — высокой, чтобы звон было слышно во всём городе.

За городом — строились казармы. Для дружины. Не землянки, не шатры. Кирпичные здания — с кроватями, с печами, с окнами. С банями — чтобы воины мылись. С столовыми — чтобы воины ели горячее. С оружейными — чтобы оружие хранилось в сухости.

За казармами — строились школы. Для детей. Не для боярских — для всех. Смердов, купцов, воинов. Чтобы они учились читать. Писать. Считать. Чтобы они знали не только меч, но и книгу.

Рядом — строились больницы. Не хижины, где знахарки шептали заклинания. Кирпичные здания — с чистыми палатами, с кроватями, с окнами. С аптеками — где были лекарства. С врачами — которые знали, что делать.

Киевляне смотрели. Молча. С удивлением. Со страхом. С надеждой.

Они видели, как город менялся. Как из грязи — превращался в чистоту. Как из тьмы — в свет. Как из страха — в надежду.

И они понимали: это — не просто перестройка. Это — рождение. Рождение нового города. Столицы Империи.

Осень 956 года.

Владимир стоял на холме, глядя на Киев. Город лежал ниже — но теперь он был другим.

Стены — серые, ровные, из бетона. Башни — высокие, с бойницами. Ворота — из железа, с гербом — не княжеским, а имперским. Двуглавый орёл — не византийский, а свой. Русский. С короной — не над головами, а над всем.

Улицы — ровные, мощёные. С фонарями — которые горели вечером, без огня, без масла. С водостоками — чтобы дождь не превращал их в реки. С тротуарами — чтобы люди ходили не по грязи.

Дома — кирпичные, с окнами из стекла. С трубами — высокими, чтобы дым уходил в небо. С садами — маленькими, но зелёными, между домами.

Дворец — в центре. Большой, белый, с золотыми куполами. С колоннами — не для красоты, а для силы. С залами — высокими, просторными, чтобы принимать послов.

Храм — рядом. С пятью куполами. С колокольней — такой высокой, что её было видно из любой точки города. С белыми стенами — которые блестели на солнце.

Казармы — за городом. Кирпичные, с окнами. С банями. С столовыми. С оружейными.

Школы — ещё дальше. С классами. С книгами. С учителями.

Больницы — рядом со школами. С палатами. С аптеками. С врачами.

Ольга стояла рядом. Она смотрела на город. На его стены. На его улицы. На его людей.

— Это — Киев, — негромко произнесла она. — Мать городов русских.

— Нет, — Владимир покачал головой. — Это — столица. Столица Империи.

Ольга кивнула. Она понимала. Это не просто город. Это — символ. Символ того, что старый мир умер. Что родился новый. Что Русь — больше не деревня. Больше не княжество. Больше не земля.

Она — Империя.

— Что дальше? — негромко спросила она.

Владимир посмотрел на неё. В её глазах он видел не страх. Не сомнение. Амбицию. Желание идти дальше. Строить дальше. Завоёвывать дальше.

— Дальше, — негромко произнёс он, — мы идём на хазаров.

Ольга замерла.

— На хазаров? — переспросила она. — Но они ушли. Они не угрожают.

— Они ушли, — Владимир кивнул. — Но они не сломлены. Они не поняли. Они думают, что мы — слабые. Что мы — случайность. Что мы — чужаки, которые не смогут удержать то, что взяли.

Он посмотрел на юг. На степь. На горизонт, где кончалась земля и начиналось небо.

— Мы должны показать им, — негромко произнёс он. — Показать, что мы — не случайность. Что мы — сила. Что мы — Империя. И что Империя — не терпит врагов у своих границ.

Ольга кивнула. Она понимала. Это не просто война. Это — объявление. Объявление того, что Русь — больше не жертва. Больше не добыча. Больше не раба.

Она — хищник.

— Когда? — негромко спросила она.

— Весной, — Владимир посмотрел ей в глаза. — Когда растает снег. Когда высохнут дороги. Когда кони смогут идти. Мы пойдём на хазаров. Не чтобы убить. Не чтобы грабить. Чтобы показать. Чтобы они поняли: мы — здесь. Мы — надолго. И мы — не уйдём.

Ольга кивнула.

— Тогда готовься, — негромко произнесла она. — Я буду с тобой.

— Я знаю, — Владимир усмехнулся. — Именно поэтому я и строю.

Златый Город. Зима 956-957 года.

Владимир сидел в кабинете. Перед ним — карта. Большая. Подробная. С реками. С лесами. С степями. С городами.

Рядом — Мех, Седой, Свенельд, Молчан. Все — в камуфляже. Все — с оружием. Все — готовы.

— Задача простая, — Владимир провёл пальцем по карте. — Мы идём на хазаров. Не чтобы уничтожить. Чтобы показать. Чтобы они поняли: мы — сила.

— Сколько нас? — спросил Седой.

— Тысяча, — Владимир кивнул. — Пятьсот — из Златого Города. С автоматами. С пулемётами. Пятьсот — из Киева. С мечами. С копьями. С луками. Но с дисциплиной. С тактикой. С пониманием.

— А хазары? — Молчан нахмурился.

— Их — десять тысяч, — Владимир усмехнулся. — Может, больше. Но они — не армия. Они — орда. Они не знают дисциплины. Не знают тактики. Не знают, что мы — не такие, как они.

— И что мы будем делать?