Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Первая засада случилась на выезде из переулка на Сенную площадь. Пропустив передовой казачий дозор две тройки боевиков, открыли огонь по каретам, как только те стали выезжать на Сенную! Они расположились с обеих сторон, причем лупили по каретам со скоростью, явно из пистолетов, поскольку дюже быстро перезаряжались. Дернувшиеся на них казаки из боковых охранений, которые с дури повытаскивали шашки — были с коней сбиты. Но вот передовой дозор не оплошал. Гулкие выстрелы из карабинов расставили все точки над i. Оперативно сработали полицейские — примчались на выстрелы, бряцая шашками и угрожая тяжелеными револьверами, взятыми на вооружение российскими правоохранителями. Вандам с конца колонны прошел к средней карете, в которой находился император (блиндированные возки поменялись местами при въезде в переулок), открыл дверцу и увидел смущенного императора, который, согласно инструкции, упал на пол кареты и теперь поднимался, каким-то дурацким движением пытаясь отряхнуть помятую одежду.

Генерал внимательно осмотрел стенки кареты и невесело так ухмыльнулся. Всё государь-император сделал по уму: две дырки в стенке всё-таки нашлись — как раз могли до государева тела дотянуться, изверги! Интересны у них боеприпас на хозяйстве оказался, надо обязательно поинтересоваться, как оный занесло в российские просторы.

(Демидов переулок и выезд на Сенную площадь — место первого покушения)

Потери конвойных — двое убитых и один тяжело раненый. Их быстро заменили, чуть усилив состав — в боковых охранениях уже по четверке бойцов, которые теперь держали руки на карабинах. И как-то не понравились начальнику Тайной канцелярии мутные личности, что виднелись по обеим сторонам Садовой улицы, так что вместо того, чтобы возвернуться на Гороховую, экипажи стали выкатываться на Забалканский проспект, пересекли Фонтанку, и тут, напротив казарм Первой роты Нарвского полка, их поджидала еще одна засада. Впрочем, господа, нападавшие приехали на трех пролетках и высаживались из них, когда по Забалканскому показался эскорт с императорскими каретами. Но тут казачки охраны не сплоховали, открыв огонь по террористам, благо, карабины были у них наготове. А сами кареты, по жесту Вандама резко свернули на Загородный прошпект, вот только в эту минуту генералу показалось, что кто-то их просто загоняет в ловушку.

Интуиция Алексея Ефимовича не подвела: как раз напротив казарм Семёновского полка (что неподалеку от ипподрома) и ждала самая серьезная засада — ибо на сей раз нападающих было с два взвода, да все при винтарях, да еще и ручном пулемете. И один взвод в качестве позиции выбрал второй этаж казармы Семеновского полка, а второй перекрывал Гороховую, уж не знаю, чтобы заранее там встретить, или чтобы не дать туда уйти! Тут уж стало не до политесов. Десяток казаков против двухвзводного отряда гвардейцев (пусть и запасников) да с ручным пулеметом Мадсена — не самое приятное столкновение для конных, которые тут же спешились, половина-то лошадей пала в первые же мгновения столкновения, в такой сумятице лошади страдают первыми. А казачки, прикрывшись телами бедных животных открыли ответный огонь, ни на что особо не надеясь. Нет, помощь подошла: еще один десяток лейб-казачьих войск, но опять-таки без пулемету. Вот тут бы всей веселой компании и конец пришел бы, ибо развернуться перед казармами тяжелым каретам никак не вышло бы! А в упряжках тоже коней повыбивали, пусть и не всех… Но тут по улице загрохотало и на Загородный вывалилась пара броневиков, прямиком с Путиловского заводу. Пулеметный «Козьма Минин» и пушечный «Князь Дмитрий Пожарский». Они и стали объяснять мятежным солдатикам, насколько те были неправы! Бой тут получился короткий, но горячий. Солдатики, не будь дураками, хотя, скорее, нашелся и у них какой-то ветеран, они смогли гранатами повредить «Минина». Причем серьезно. Досталось и Пожарскому, но уже не так уж и круто, зато его пушечка сначала подавила окопавшихся в казармах мятежников, а потом стала бить по Гороховой. Всё решилось, когда вдоль по Гороховой от Зимнего промчался полуэскадрон лейб-гвардии казачьей сотни. Они в этом деле и поставили точку. Вот только одна из карет оказалась настолько изрешечена пулями, что продолжать в ней движение смысла не было. Эту невезучую повозку оттащили к казармам и бросили. Впрягли в оставшиеся две лошадей, кого только смогли наскрести, и двинулись к Николаевскому вокзалу, благо, оставалось всего ничего!

С Загородного прошпекту свернули на Кузнечную, а там и на Лиговскую першпективу выскочили, и до Знаменской площади, где и располагался Николаевский железнодорожный вокзал оставалось всего ничего — три раза плюнуть. Но именно там и ждали сразу две засады! Крайние на сегодня! Вот эти два покушения имели больше всего шансов на успех, особенно, если бы каждую провернули по одиночке, не мешая друг другу. Ибо подготовлены были лучше остальных, так уж все получилось. Что друг другу они и помешали.

Одна засада явно расположилась у самого вокзала, скорее всего, это были боевики большевиков или эсеров, ибо они приготовили для нападения саквояжи с нитроглицерином — убойным, но капризным и весьма взрывоопасным веществом. Две пары террористов, в которых один с револьвером страховал второго, у которого и был смертельно опасный саквояж. Вторая группа (от точно не связанная с нитроглицеринщиками) воспользовалась техническим ноу-хау: на легковой автомобиль прикрепили пулемет Максима — самый убойный и мобильный аргумент на сегодня. Благодаря тому, что были на колесах, они и успели выскочить на Знаменскую площадь почти одновременно с эскортом императора.

(Николаевский железнодорожный вокзал и примыкающая к нему Знаменская площадь)

Вот только ежели бы шоффэр учел гололед, который безраздельно царствовал в столице! В общем, он резко затормозил, пулеметчик же. сразу же открыл огонь, машину повело юзом, пули стали выкашивать случайных прохожих, пока один из шальных кусков свинца не попал в саквояж с нитроглицерином. Рвануло знатно! Часть Николаевского вокзала осела сломанными кусками камня и бетона. Охреневший пулеметчик застыл у Максима, дезориентированный на несколько секунд. Этого хватило лейб-гвардейским казачкам, чтобы с ним разобраться. Да и шоффэр погиб от казачьей пули: стреляли-то гвардейцы точнее некуда!

Из второй (крайней) кареты вылезла долговязая фигура императора.

— Сколько погибло? — спросил он Вандама.

— Одиннадцать казаков лейб-гвардейской сотни, семеро тяжело ранены. Двадцать один — легко. Два офицера бронедивизиона погибли. Шестеро нижних чинов ранены.

— Кажется, ты, Алексей Ефимович, был прав. Надо было покинуть Петроград тихо. «А не с таким вот салютом…» —произнёс император и отправился к зданию вокзала.

Глава двадцать седьмая

Петр все-таки уезжает в Москву,