Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

упитанный господин с выпученными глазами и какими-то странного цвета волосами. Это оказался аптекарь Людвиг Ганн, тот самый фальшивый голландец, которого подозревали в организации отравления Натальи Брасовой. Вандам установил за ним слишком откровенное наблюдение. И Ганн занервничал. А позже совершил ошибку –сменил масть в прямом смысле этого слова, цвет его волос — результат того, что краска, которой он перекрасился, стала слазить. В общем. попытался удрать, но был задержан в той же Финляндии. Почему-то у обывателей в Петрограде складывалось убеждение, что граница со Швецией что-то вроде дырявого сыра и ее легко можно перейти. Но только не сейчас. А когда тебя еще и ведут опытные филеры… Как говорится, ты сам себя закопал! А когда псевдо-Людвиг еще и открыл, где лежит труп кухарки… В общем, всё стало на свои места. Вот только заказчики этого преступления Петра серьезно удивили. Никакой австрийской разведкой и не пахло. А вот неким аристократическим семейством, которое влезло как-то в убийство Распутина — очень даже!

— Теперь я уверен, что старина Феликс слишком зажился на этом свете. — мрачно заметил Пётр.

— А этого… этого похороните со всеми почестями. Живым. — после некоторого раздумья принял решение император.

А вот следующая встреча произошла на следующий (простите за тавтологию) день. И отправились они с генералом на его конспиративную квартиру, только не ту, где скрывался Георгий Брасов, а другую, на Мойке.

— Сколько у тебя конспиративных квартир? — поинтересовался Пётр у Вандама.

— Восемь! — не задумываясь, ответил тот.

«Ага! Про девятую и десятую, наверняка, умолчал» — подумал про себя император.

Они зашли в достаточно приличную квартиру солидного доходного дома. Там навстречу входящим поднялся среднего роста человек в гражданской одежде, но военную выправку которого скрыть было невозможно.

— Ваше Величество! Позвольте представить вам: полковник Николаи! — с некоторой даже торжественностью произнёс генерал.

Глава двадцать пятая

Петра уговаривают спасти кайзера Вильгельма

Петроград. Квартира на Мойке

7 декабря 1917 года

— Ваше Величество! «Позвольте представить вам: полковник Николаи!» —с некоторой толикой тожественности произнёс генерал Вандам. Что удивило Петра, так то, что Вандам говорил на русском и было видно, что Вальтер прекрасно его понимает. С окончанием фразы генералом он вытянулся во весь фрунт и вежливым кивком головы приветствовал вошедшего императора.

— Так! Это становится интересно, господа!

Пётр выбрал себе стул и уселся на него, слух царапнул неприятный скрип и пошатывание этого хлипкого предмета интерьера. Явно при покупке обстановки для конспиративной квартиры кто-то экономил на мебели!

— Полковник, если честно, ваше пребывание в Петрограде меня несколько… скажем так… шокировало — произнёс император, доставая портсигар заполненный модными сигаретками «Сальве с фильтрующим патроном».

(Те самые сигареты «Сальве с фильтрующим патроном», покорившие весь мир.)

Про эти папироски ему рассказал кто-то из командиров Первой конной во время его непродолжительной поездки в Винницу. Тот восхищался тем, что отдельно продаются гильзы, которые можно и табаком набивать самостоятельно, и при необходимости фильтр в мундштук приспособить. Хотя сам рассказчик пользовался крепким балканским табаком и не использовал фильтр. По его мнению, табак «Сальве» был слишком мягким, даже каким-то женским. Впрочем, неожиданно для себя Пётр узнал, что эти сигареты разошлись по всему миру и их курят даже дамы, даже в мировой столице — Париже. Неожиданно модной стала сама идея фильтра, которую впервые в мире применили именно на табачной фабрике Попова в Одессе. Император эти сигаретки распробовал, оказался приятно удивлен, приказал закупить ящик, а на новых упаковках отныне значилось «Поставщик двора Его Императорского Величества». Так что ушлые одесситы, замутившие современного нам вида сигареты, не прогадали. Правда, в качестве отступления, хочу заметить, что в то время в сигареты вкладывали именно табак, а не резанную бумагу. Ну, так времена были другие! А за бумагу в табаке можно было и по мордасам схлопотать! Бывали, знаете, прецеденты!

Вандам тоже выбрал более-менее крепкое седалище, а вот Николаи остался стоять, не столько в качестве обиженного и обделенного гостя, сколько как человек, которому есть что сказать, но необходимо своим речам придать просительную окраску.

— Ваше величество! Я прибыл сюда не для того, чтобы найти укрытие от врагов. И не потому, что моей жизни угрожают. И то, и другое это вопросы, которые я могу решить самостоятельно. Моя просьба касается мой бедный император Вильгельм.

На русском Николаи говорил не просто сносно, а очень даже прилично! Еще будучи молодым офицером, его должны планировали командировать в качестве наблюдателя на русско-японскую войну. Но у военного ведомства что-то там не срослось, и Вальтер остался в Фатерлянде. Окончив учебу в заведении Генштаба и сразу же определившись в профиле своей специализации, Николаи был направлен в Восточную Пруссию, где одним из его заданий стало создание агентурной сети в Российской империи. И тут свободное владение языком в прошлом союзника, а теперь — вероятного противника пришлось для будущего шефа Абвера более чем кстати. Только в конце своей речи полковник немного взволновался и допустил пару погрешностей. Впрочем, Пётр его прекрасно понял.

— Вальтер! «Разреши тебя так называть?» —спросил император. Николаи в ответ кивнул головой. Весьма малоразговорчивый тип! Интересно, как он удерживал в своих руках нити разведки и контрразведки империи? — Так вот, мне сначала интересно было бы узнать, что там у вас произошло и какова ситуация в Рейхе на сегодня. Кстати, тебя же арестовали? Или это все — досужие сплетни? Насколько мои люди передали достоверную информацию?

— Если вы о Генрихе Кнорре, из министерства иностранных дел, то его информации можно доверять. Мы раскрыть его полгода назад, но я приказал его не hoppnehmen[117], простите, арест. Мне нужен был канал для связи с вашим генерал Вандам.

— Вальтер! Давай-ка так: мы чуть-чуть выпьем, перекурим и продолжим. Когда ты не волнуешься, твой русский очень хорошо. Но волнение мешает нам понимать друг друга. Алексей Ефимович, вино у тебя приличное найдется?

— Хлебное? — Не без надежды произнёс Вандам.

— Нет, что-нибудь легкое, сухое. А лучше пива. Вальтер?

— Не откажусь.

— Богемское, Венское и Чёрное бархатное. Какое изволите? —практически на память произнес Вандам.

— Мне «Чёрное бархатное» — произнёс император. — я его еще не пробовал.

— Венское. — это Вена или тут? — уточнил Николаи.

— Какая Вена? Где мы и где сейчас Вена? Местное производство, но весьма качественный продукт.