Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

у ворот детинца на рассвете. Пятьдесят отборных гридней в кольчугах, десяток возов с дарами — соболиными мехами, бочонками мёда, слитками серебра. Ольга ехала в центре, на вороном жеребце, под синим плащом с золотым шитьём.

Свенельд стоял у ворот, бледный, с туго перевязанной грудью. Он хотел ехать, но Ольга запретила. «Ты мне понадобишься здесь», — сказала она. И он остался.

Княгиня оглянулась на Киев. Город просыпался: из труб поднимался сизый дым, где-то мычала корова, перекликались торговцы на Подоле. Это был её мир. Мир, который она знала, понимала и контролировала.

А впереди... впереди был лес. И за ним — нечто неизвестное.

— В путь, — тихо произнесла Ольга.

Колонна двинулась вперёд.

Дорога.

Они ехали два дня. Первые часы прошли в напряжённом молчании. Гридни нервно оглядывались по сторонам, руки не отходили от рукоятей мечей. Каждый шорох в кустах, каждый крик птицы заставляли их вздрагивать.

Но лес был спокоен. Слишком спокоен.

Ольга ехала в центре колонны, и её мысли метались, как птицы в клетке. Она представляла себе разные картины:

Город из камня, выше деревьев. Стены, которые не взять тараном. Люди в пятнистых одеждах, которые не кланяются. И Он — Князь Владимир. Молодой, белый, как луна. С глазами, которые видят насквозь.

Что он скажет ей? Примет ли дары? Или рассмеётся в лицо, увидев эти жалкие мехи и мёд?

А может... может, он потребует чего-то другого? Чего-то, чего у неё нет?

Ольга перекрестилась.

«Господи, дай мне силы. Не дай мне опозориться перед этим... этим чудом».

К вечеру второго дня они вышли на тракт, который вёл прямо к Златому Городу. И тут гридни заметили первое.

Запах.

Сначала слабый, едва уловимый. Но с каждым шагом он становился всё сильнее. Это не был запах дыма или гари. Это было что-то резкое, химическое, чуждое. От него щипало в носу и хотелось чихать.

— Княгиня, — тихо произнёс один из гридней, бледнея. — Что это за запах?

Ольга вдохнула глубоко.

— Не знаю, — честно призналась она. — Но это запах того города.

Она выпрямилась в седле, расправила плечи.

— Готовьтесь, — произнесла она, и её голос зазвенел сталью. — Мы входим в его земли.

Колонна двинулась вперёд.

И тогда, из-за поворота дороги, они увидели ЕГО.

Серые стены. Высокие, неприступные, сложенные из ровных блоков. Башни, уходящие в небо. И над всем этим — золотые купола храма, которые полыхали в лучах заходящего солнца.

Ольга замерла.

Это было не то, что она представляла. Это было... больше. Гораздо больше.

Она медленно, контролируя каждое движение, осенила себя крестным знамением.

«Господи, — прошептала она в самое глубокое место своей души, — это Твоё чудо или дьявольская ловушка?»

Но ответа не было. Были лишь стены, купола и запах чужого мира, который становился всё сильнее.

Ольга глубоко вздохнула, выпрямилась в седле и подняла руку.

— Вперёд, — произнесла она.

Колонна двинулась к воротам.

Навстречу своей судьбе.

Глава 7. Первые потрясения.

Глава 7. Первые потрясения.

У ворот.

Колонна Ольги двигалась по лесной дороге медленно, тяжело позвякивая доспехами и сбруей. Пятьдесят отборных гридней в кольчугах, десяток возов с дарами — соболиными мехами, бочонками мёда, слитками серебра — и сама княгиня в центре, на вороном жеребце, под тяжёлым синим плащом с золотым шитьём. Свенельд ехал по правую руку, мрачный, с туго перевязанной грудью, но держался в седле прямо, как натянутая тетива.

Когда серые стены Златого Города выросли из-за поворота дороги, кони дружно захрапели и попятились. Не от страха — от запаха. От стен веяло чем-то чуждым, неестественным: не дымом, не гарью, не потом, а чем-то резким, химическим, от чего ноздри сами собой сжимались.

Но главные ворота были наглухо закрыты. В сотне шагов от них дорогу перекрывал массивный бетонный блокпост. За ним, в тени высоких башен, замерли двое часовых.

Из-за бетонного укрытия вышел человек. Не на стене, а прямо на дороге, пересекая им путь. На нём была та самая пятнистая одежда, но лицо открытое — волевое, спокойное, с лёгкой проседью в коротко стриженных волосах. В руках он держал короткое чёрное оружие.

— Стой! — крикнул он. Голос ровный, без малейшего напряжения. Словно человек говорил не через сотню шагов, а стоя рядом. — Дальше ни шагу. Опустите оружие, княгиня.

Ольга подняла руку, и колонна замерла. Она сделала шаг вперёд, насколько позволяла уздечка, и посмотрела на подошедшего человека.

— Я — Ольга, княгиня Киевская, — произнесла она ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я прибыла по приглашению Князя Владимира.

— Знаем, — ответил старший дозора. — Спускайтесь с коня. Вы и трое ваших людей. Остальные остаются здесь, за оградой. Оружие — сдать.

Свенельд дёрнул поводья, подъезжая ближе. Его лицо побагровело.

— Трое?! — рявкнул он, и голос его эхом отскочил от каменных стен. — Княгиня едет с охраной! Это не торг, это посольство!

— Свенельд, — тихо, но твёрдо произнесла Ольга. — Молчи.

Но воевода уже не слушал. Он выхватил из-за пояса тяжёлую кожаную плеть с свинцовым грузом на конце — которой много лет усмирял непокорных данников.

— Ты, смерд, — прорычал он, глядя на спокойное лицо командира, — ты знаешь, с кем говоришь? Я — Свенельд, воевода киевский! Я одним словом могу приказать сжечь этот ваш курятник!

Человек не шелохнулся. Даже не поднял оружие. Просто медленно, почти лениво, поднял левую руку и сделал короткий жест — ладонью вниз.

— Воевода, — произнёс он тем же ровным, скучающим тоном, каким говорят с упрямым ребёнком. — Опусти плеть. Последний раз предупреждаю.

Свенельд занёс руку для удара.

И тогда раздался звук. Короткий, сухой, похожий на щелчок пальцами. Пф-т.

Воевода дёрнулся всем телом, словно его ударило невидимое копьё. Плеть выпала из ослабевших пальцев. Свенельд широко раскрыл глаза, глядя вниз, на свою грудь, где на тёмной кольчуге должно было расплысться тёмное пятно. Он открыл рот, но из горла вырвался лишь хриплый, булькающий звук. И медленно, тяжело, как подкошенное дерево, рухнул с седла прямо в дорожную пыль.

Кони шарахнулись. Гридни выхватили мечи. Ольга замерла, не в силах пошевелиться.

Человек опустил руку. На лице проявилась тяжёлая улыбка.

— Живой, — произнёс он в пустоту, словно докладывая кому-то невидимому. — Резиновая пуля, центр груди. Рёбра, скорее всего, треснули. Дышать будет больно, но не смертельно.

Он посмотрел на Ольгу, и его голос стал чуть мягче,