Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

ход. Ветер трепал полы его камуфляжной куртки. Он посмотрел на запад, туда, где за верхушками деревьев уже виднелось то самое пыльное облако.

— Ну что, Свенельд, — тихо произнёс он, и в голосе его не было ни злобы, ни страха. Только холодная уверенность. — Посмотрим, чего стоит твоя варяжская гордость против прогресса.

Он повернулся к связисту:

— Дрон не отводить. Пусть висит. Надо, чтобы они его видели и знали: мы за ними наблюдаем.

Квадрокоптер, словно услышав приказ, завис прямо над дорогой, на высоте ста метров. Его маленькие моторы гудели, как разгневанный шершень, а камера неотрывно следила за приближающейся колонной варягов.

Ворота Златого города с тяжёлым, глухим ударом захлопнулись. Стальные засовы встали на место. Город превратился в неприступную крепость, готовую встретить гостей.

Глава 3. Ошибка Свенельда.

Глава 3. Ошибка Свенельда.

Свенельд стоял на вершине крутого лесистого холма, и пронзительный осенний ветер яростно трепал полы его тяжелого волчьего плаща. Далеко внизу, посреди обширной вырубки в долине, раскинулся ОН.

Старый воевода шел сюда, ожидая увидеть привычный для этих мест частокол. Ну, пусть дубовые бревна, земляные рвы, наспех сбитые засеки, в крайнем случае — неуклюжую каменную вежу по греческому образцу. Словом, обычную крепостицу, которую можно взять решительным штурмом за световой день. Да, с потерями, да, пролив немало варяжской крови, но взять, раскатав бревна по бревнышку.

То, что открылось его взору сейчас, заставило бывалого воина замереть на месте и безмолвно всматриваться в даль целую минуту, позабыв обо всем.

Стена была каменной. Но не диким, неровным булыжником, скрепленным болотной жижей. Крепостная линия была сложена из огромных, идеально ровных, серых прямоугольных блоков неведомого материала, уложенных друг к другу настолько плотно, что между стыками нельзя было просунуть тончайшее лезвие засапожного ножа.

Стена вздымалась вверх добрых метров на пять — выше двух человеческих ростов, выше любой осадной лестницы, которую Свенельд видел под стенами Царьграда. По самому верху этой циклопической кладки тянулся просторный боевой ход со строгими прямоугольными зубцами.

И на этих зубцах стояли они...

Воевода до боли прищурил глаза. Разум отказывался понимать, что именно он видит. Железные... чудовища? Огромные стальные коробки на толстых колесах были глубоко вкопаны в землю по самую башню, искусно прикрытые сосновыми бревнами и зеленым дерном, но их хищные матовые бока грозно поблескивали под скупым солнцем. Из круглых башен чудищ далеко вперед выдавались длинные, тонкие, абсолютно чёрные жерла, нацеленные прямо на подножие холма.

А за этой неприступной стеной поднимались ровные ряды аккуратных крыш. Не гнилая солома, не кривой лесной тес — аккуратная, ярко-красная глиняная черепица, уложенная волосок к волоску. И над всем этим великолепием, пробивая серые тучи, высоко в небо уходил гигантский золотой купол христианского храма, буквально слепящий глаза отраженным светом.

— Что это за диво... — потрясенно прошептал шедший по правую руку молодой сотник, инстинктивно хватаясь за оберег на шее.

Свенельд не снизошел до ответа. Глаза его под седыми кустистыми бровями лихорадочно сканировали чужую крепость. Он заметил провода — тонкие, идеально ровные чёрные нити, натянутые от железных зверей к высоким столбам. Он вглядывался в свет — несмотря на разгар белого дня, на стенах города яркими, неестественно белыми солнцами горели ровные огни. То не было живое пламя факелов или костров. То было нечто иное. Бездымное. Холодное. От него веяло мертвой, неживой силой.

«Это не древляне», — впервые за тридцать лет беспрерывных войн безжалостная, леденящая мысль пустила корни в его сознании. Позвоночник обдало подлинным северным холодом.

Но он был Свенельдом. Чистокровным норманном. Гордым варягом, не знавшим поражений. Его разум просто не умел отступать перед неизведанным.

— Послать гонца к воротам, — глухо скомандовал он, поправляя перевязь. — Передать ультиматум: полная дань Киеву за три года или лютая смерть всему городу.

Гонец пошел к воротам в одиночку. Пятьсот закованных в железо киевских гридней остались стоять на холме, и спиной мужик отчетливо осязал их взгляды — тяжелые, неподъемные, точно могильные валуны. Он не был трусом. Он лично рубил людей в капусту, хаживал на печенежские заставы и смерти в честном бою не боялся.

Но сейчас внутри него все дрожало от первобытного ужаса.

Стена неумолимо приближалась с каждым шагом, становясь всё выше, массивнее и монолитнее. Железные звери Златого города равнодушно смотрели на него своими темными, глубокими жерлами. А белые огни на стенах издавали едва слышный, назойливый, высокочастотный гул — странный звук, от которого за секунды начинали ныть здоровые зубы и зудеть кожа.

Посланец замер ровно в тридцати шагах от мощных дубовых ворот, наглухо окованных толстыми стальными полосами. Над ним высилась зубчатая стена, на боевом ходу которой застыли люди.

Они не кричали оскорблений, не потрясали топорами, не плевали вниз, как делали обычно защитники крепостей. Они просто молча стояли и пристально разглядывали его сверху. На них были те самые пятнистые зеленые одежды, а лица казались черными и абсолютно неподвижными.

— Я посланник великого киевского воеводы Свенельда! — выкрикнул гонец, изо всех сил стараясь придать голосу прежнюю зычность. Но на последнем слове связки предательски сорвались, и он мысленно проклял себя за эту минутную слабость. — Передайте вашему самозванному князю: либо он немедленно выплатит законную дань Киеву, либо...

— Наш Князь не велел брать пленных, — вдруг перебил его голос, раздавшийся прямо над головой. Звук шел откуда-то из стены — чистый, неестественно громкий, ровный, лишенный всякой человеческой злобы или страха. Так говорят умудренные опытом люди, рассуждая о скучной осенней погоде. — Либо валите отсюда обратно в свои болота, пока целы, либо нам всех вас тут закапывать придется.

Варяг замер, почувствовав, как в один миг намертво пересохло в горле, а язык стал шершавым, точно дубовая кора.

— Вы... да вы хоть понимаете, к кому обращаетесь?! — закричал он, пытаясь вернуть прежнюю спесь. — Перед вами — старшая дружина самого Свенельда! Пятьсот отборных клинков! Мы ваш замок по бревнышку...

— Знаем, — донесся тот же безликий, усиленный динамиками голос Ростиха. — Нам плевать. Валите.

И тут же сзади, чуть поодаль на стене, раздался другой голос — грубый, с явным хриплым смешком бывалого солдата:

— Слышь, старшой! Слыхал, че этот черт несет? Слышь, ты чего... всех-то под корень не коси! Надо хоть сотню этих клоунов в живых оставить. Не самим же нам этот чернозем лопатами ковырять, пусть сами своих покойничков закапывают!

На стене раздался дружный, короткий, сухой и совершенно безжалостный смех людей, которые не