Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

разить! Это не люди вовсе... Это тени! Демоны из преисподней, которых они призвали!

Свенельд ударил его. Всего один раз, коротко, наотмашь, тяжелой открытой ладонью прямо в бледное лицо.

Торкель кулем отлетел к стене, с глухим стуком приложился затылком о бревенчатый сруб и медленно сполз на медвежью шкуру, оставив на светлом дереве грязный кровавый след от разбитых губ.

— Ты просто струсил, сопляк, — тихо, но с леденящим презрением бросил над ним Свенельд. — Вот и вся твоя тайна. Трусливые псы всегда видят колдовство и демонов там, где другие мужчины видят обычного врага из плоти и крови. Собирай мне войско. Пятьсот лучших гридней из старшей дружины. Кольчуги проверить, мечи наточить. Лично поведу рать. Мы выжжем это гнездо до последнего младенца.

Торкель с трудом поднял окровавленную голову. В его разбитом рту густая юшка мешалась со слюной, капая на воротник. Он посмотрел на старого воеводу взглядом, полным искренней, гробовой жалости:

— Воевода… Не ходи туда. Заклинаю всеми богами... Не ходи.

Но Свенельд его уже не слышал. Он развернулся и размашистым шагом покинул палату. И тяжелые шаги его кованых сапог отдавались по половицам глухо и страшно, точно удары кузнечного молота по наковальне.

Интерлюдия. Всевидящее око.

Интерлюдия. Всевидящее око.

Осень в Полесье вступала в свои права. Лес вокруг Златого города оделся в багрянец и золото, а утренний туман стелился по низинам густым, холодным молоком. Воздух пах прелой листвой, дымом из печных труб и чем-то ещё — тем неуловимым запахом надвигающейся бури, который чувствуют не только люди, но и звери. Птицы в этот день пели реже, собаки нервничали, а кони в табуне постоянно прядали ушами, поглядывая на запад.

В трёх километрах от западной стены, в самом сердце глухого, непролазного ельника, где вековые деревья стояли так плотно, что между их стволами едва мог протиснуться человек, сидел Молчан. Рядом с ним, слившись с мшистым пнем, застыли ещё двое древлянских следопытов — молодые парни из рода Стояна, которых Молчан лично обучал искусству дозора. Они не смотрели на тракт — тракт был закрыт «глазками». Их задача была другой: перекрывать глубокие лесные тропы и болотные переходы, куда техника не доберётся, а камеры не добьют.

Молчан лежал на животе, прижавшись щекой к холодной земле. Под ним, в специальном герметичном подсумке, лежала рация. Над ухом — гарнитура. На груди — бинокль с кратностью двадцать, привезённый из двадцать первого века. Он смотрел не на дорогу, а вглубь леса, туда, где между деревьями должна была появиться колонна, если враг решит обойти тракт.

— Четвёртый, это Центр, — раздался в наушнике спокойный голос дежурного офицера. — Докладывай обстановку.

— Центр, это Четвёртый, — тихо, почти шепотом произнёс Молчан в микрофон, боясь спугнуть лесную тишину. — Сработали камеры на западном тракте. Я слышу гул. Земля дрожит. Идут.

— Принято, Четвёртый. Отходите к стене. Не светитесь, — ответил Владимир в микрофон.

Молчан кивнул, хотя его никто не видел. Он подал знак своим парням, и они бесшумно, как тени, начали отползать назад, вглубь леса, к запасной тропе, которая вела к воротам первого периметра.

В командном бункере под княжеским теремом, в тёплом, пахнущем озоном и кофе помещении, Владимир стоял над большим монитором. Рядом с ним, потирая руки, стоял Мех. За их спинами сидели двое связистов — бывшие армейские радисты, которые теперь отвечали за систему связи города. На стенах висели ещё шесть мониторов, на которые транслировалась картинка с разных камер периметра.

— Принято, Четвёртый. Отходите к стене. Не светитесь, — повторил Владимир в микрофон, наблюдая, как на экране камера, замаскированная под старый пень у обочины главного тракта, показывает приближающуюся колонну.

Сквозь утреннюю дымку медленно, но неумолимо двигались конные и пешие воины. Кольчуги блестели на солнце, знамёна развевались над колонной. Владимир прищурился, считая.

— Смотри, — хмыкнул Мех, указывая пальцем на экран. — Никаких телег. Никаких волов. Только кони и люди. Идут налегке.

Владимир кивнул, не сводя глаз с монитора.

— Логично. Пятьсот человек на три дня хода. Обоз они брать не стали — только замедлит. Свенельд уверен, что управится за сутки. Будут питаться за счёт местных, грабить посады по пути. Классический карательный рейд.

— Наглец, — усмехнулся Мех. — Думает, что древляне так и будут бегать по кустам.

— Пусть думает, — холодно произнёс Владимир. Он нажал кнопку селекторной связи. Его голос, спокойный и ровный, разнёсся по всем постам города, зазвучал в наушниках дозорных и в динамиках на улицах:

— Внимание всем. Объявляется боевая готовность номер один. Повторяю, боевая готовность номер один. Жителям внешних посадов — организованно отойти за стены первого периметра. Дружине — занять позиции по боевому расписанию. Расчётам ДОТов — привести оружие в готовность. Снаряжение боевое.

В посаде, раскинувшемся у подножия холма, где стоял Златый город, жизнь кипела своим чередом. Женщины стирали бельё у колодцев, мужики чинили телеги, дети гоняли мяч по утоптанной земле. И вдруг из динамиков, установленных на каждом столбе, раздался голос Князя.

Люди замерли. На секунду повисла тишина. А затем — без паники, без криков — они начали собираться.

Баба Маша, одна из старейших жительниц посада, первая нарушила молчание. Она спокойно сложила бельё в корзину, позвала внучку и пошла к воротам внутреннего периметра. Вслед за ней потянулись другие.

— Мам, а что случилось? — спросила маленькая девочка, держась за руку матери.

— Ничего страшного, дочка, — ответила женщина, крепче сжимая её ладонь. — Князь сказал — значит, так надо. За стеной мы в безопасности.

У ворот первого периметра стража, вооружённая современными автоматами, чётко направляла потоки людей. Двое дружинников проверяли документы, двое других следили за порядком. Никто не толкался, никто не кричал. Люди доверяли своему Князю.

На стене уже кипела другая работа. Люки ДОТов откинулись с тяжёлым металлическим лязгом. Внутри, в полумраке, зажглись тусклые лампы. Седой и его бойцы, не спеша, но без единого лишнего движения, проверяли ленты, смазывали затворы, прогревали двигатели БТРов. Низкий электрический гул моторов прокатился по крепостному валу.

— Паша, ты как? — спросил Молчан, влезая в башню БТРа.

— Нормально, — ответил Седой, не отрываясь от прицела. — Пусть приходят. Мы их ждём.

Молчан усмехнулся. Месяц назад эти же варяги сожгли его родную весь и угнали в рабство сестру. Для него это не было войной — это была охота на чудовищ. Охота на двуногую дичь.

Владимир вышел на боевой