Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Лекс посмотрел на свежую землю.

— Я злюсь.

— На него?

— На то, что кто-то смог войти туда, куда мы не смогли бы войти сами, убить пленника под двумя постами и уйти. И мы даже не знаем, был ли это «кто-то» в обычном смысле.

Клык, стоявший неподалёку, услышал.

— Я уже меняю посты.

— Посты этого не остановили.

— Возможно. Но всё, что можем остановить, всё равно остановим.

На обратном пути Клык настоял ещё на одной вещи: камера Вэл’Шана не должна снова использоваться для пленников, пока Брун и Кор-Дум не разберут каждую плиту у стен и не проверят старые шахты вокруг. Лекс сначала хотел сказать, что это суеверие, потом остановился. Они не знали способ проникновения. Значит, исключить обычные способы всё равно следовало.

— И стену с надписью? — спросил он.

— Не стирать, пока не снимем копию и не возьмём образцы, — ответил Клык. — Потом закроем штукатуркой. Не хочу, чтобы через месяц туда водили детей смотреть «где богиня убила магистра».

— Да. Сначала запись и образцы, потом штукатурка.

Айрин добавила:

— И не хочу, чтобы каждый новый слух заставлял людей спускаться туда за «следом силы». Нам уже хватает одного Знака, который люди иногда понимают слишком широко.

Так смерть Вэл’Шана получила ещё одно последствие: не легенду, а новую закрытую комнату, несколько мешков каменной пыли на анализ и три страницы сухих записей. Это и было единственным разумным ответом.

* * *

Лаэрон ушёл в дом Силь’Верен через два дня. Не навсегда. Он заранее сказал Лексу:

— Я должен сообщить отцу лично. Если отправлю только письмо, он получит формулировки. Мне нужно, чтобы он увидел, где я сам не уверен.

— Сколько дорога?

— При зимнем пути — четыре дня в одну сторону, если перевал открыт. Возьму двух наших проводников и одного человека Клыка до границы.

— Возьми больше еды.

— Это всё, что ты скажешь?

— А что ещё?

Лаэрон усмехнулся.

— Ничего. Уже привык.

В дом он прибыл на пятый день: метель задержала их у лесной границы. Силь’вариэн принял сына не в совещательном зале, а в семейной комнате — редкость для подобных разговоров.

— Ты выглядишь хуже, чем в прошлый раз.

— Люди заразили плохой привычкой спать мало.

— Значит, выжили.

— Да.

Лаэрон положил на стол копию отчёта. Не «Нергал убила Вэл’Шана». Там стояло: «Рабочая версия — вмешательство Нергал либо силы, использующей её культовые признаки и сходный эфирный след». Силь’вариэн прочитал формулировку и посмотрел на сына.

— Люди стали осторожнее в словах.

— Некоторые.

— Лекс?

— Особенно там, где ему хочется поверить быстрее.

Отец отложил лист.

— А ты?

Лаэрон не сразу понял.

— Что я?

— Веришь, что это Нергал?

— Да.

— Но не написал.

— Потому что вера и доказательство разные вещи.

Силь’вариэн долго молчал.

— Они всё-таки многому тебя научили.

— Не всё человеческое.

— Конечно.

Лаэрон рассказал остальное: смерть магистра, знаки, охрану, след на теле, признания о посреднике. Не скрывал сомнений. Эл’арион, приглашённый позже, нашёл в архиве два старых храмовых описания той же формулы «взят владыкой». Одно относилось к Нергал. Второе — к исчезнувшему культу, чьё имя уже почти не читалось.

— Значит, не доказано, — сказал Лаэрон.

— Значит, не доказано только по этой строке, — поправил хранитель.

Силь’вариэн подошёл к живой карте стены.

— Практический вывод важнее имени. Сила, способная миновать человеческую охрану и убить Вэл’Шана внутри запертой камеры, существует. Она интересовалась Лексом раньше. Теперь она знает, что он победил магистра.

— Что делает дом?

— Ничего громкого.

— Продолжает наблюдать?

— Продолжает говорить.

Лаэрон удивился.

— Это уже больше, чем раньше.

— Раньше я хотел понять, выживет ли их община. Теперь она пережила армию, внутреннее предательство и Вэл’Шана. Если мы будем только наблюдать до тех пор, пока результат станет очевиден всем, нам нечего будет предлагать победителю.

— Ты уже считаешь Лекса победителем?

Силь’вариэн едва заметно улыбнулся.

— Нет. Я считаю, что у него появились шансы, которыми было бы глупо пренебречь.

Это звучало намного честнее прежних речей о долге.

— Вернёшься после трёх дней отдыха, — сказал отец. — Передашь: дом Силь’Верен готов расширить обмен сведениями о культах и старых магических следах. Воинов не обещаю. Проход для армии не обещаю. Но архивы, которые касаются Нергал и древних объектов, мы можем просматривать вместе.

Лаэрон кивнул.

— Это много.

— Поэтому не раздавай как подарок. Взамен мне нужны копии тех данных, которые люди получили от Вэл’Шана и могут раскрыть без ущерба своей обороне.

— Скажу прямо.

— Я на это рассчитываю.

* * *

Весть в Пылающие степи дошла иначе. Не через официальный отчёт. Через гоблинских торговцев. Потом через караванщика, который слышал от другого караванщика, что «эльфийского магистра задушила тень прямо в каменной клетке». К тому времени, когда рассказ добрался до лагеря Ледяного Пламени, Вэл’Шан уже «рассыпался в пепел», «проклял всех богов» и «оставил на стене карту сокровищ». Крэш выслушал гонца до конца.

— Что из этого ты видел?

Драконид растерялся.

— Сам? Ничего, вождь.

— Тогда зачем рассказал мне пепел и карту?

— Так говорили.

Крэш посмотрел на старого Зар’тока.

— Поэтому я не люблю новости.

Шаман сидел у костра, закрыв глаза.

— Но смерть магистра подтверждают три дороги.

— Смерть — да. Тень — нет.

Крэш протянул ладонь к огню. Голубовато-белая чешуя на пальцах отражала пламя холодным блеском.

— Эльфы потеряли сильного мага. Баронская армия разбита. Человек в Красных горах жив. Этого мне достаточно, чтобы послать глаза.

— Посланника?

— Не союз.

Зар’ток открыл глаза.

— Ты боишься богов.

Крэш оскалился.

— Конечно.

Шаман удивился.

— Хорошо, что хоть ты не врёшь, — продолжил вождь. — Я боюсь морозной трещины под снегом, потому что она ломает ногу. Боюсь голодной зимы, потому что она убивает детей. Боюсь сильного врага, потому что сильный враг опасен. Только дурак решает, что страх означает сидеть у костра.

— Если за Лексом идёт Нергал…

— Тогда хочу знать, зачем.

Крэш ткнул когтем в землю.

— Один гонец. Без знамени прайда. Предложит обмен новостями, не клятву. Узнает, что это за люди, почему к ним идут дворфы и орки, почему эльфы собственного дома говорят с ними, а не режут на дороге.

— А если Нергал узнает?

—