Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Нет. Ты присылала посредников.

— Они говорили моими словами.

— Иногда. Иногда своими. В этом и была проблема.

Тень приблизилась. У Вэл’Шана свело пальцы.

— Ты потерял поля.

— Да.

— Потерял армию.

— Она была баронской, не моей.

— Потерял Сферу.

Здесь он впервые сделал паузу.

— Да.

— И позволил ключу остаться у человека.

— Если ты о Лексе, он никогда не принадлежал мне.

Тьма на стенах дрогнула. Вэл’Шан понял, что попал точнее, чем рассчитывал.

— Ты изменился, — произнесла Нергал.

— Плен располагает к чтению собственных ошибок.

— Ты говорил им.

— Я отвечал на вопросы.

— Ты называл моё имя.

— Его и без меня знают в каждом храме.

— Ты рассказал о посреднике.

Вэл’Шан почувствовал, как сердце ударило сильнее. Не от стыда. От окончательного понимания. Она пришла не за побегом. Не за освобождением. Даже не за Сферой.

— Значит, всё-таки предательство, — сказал он.

— Неспособность — хуже предательства. Предатель иногда полезен другой стороне. Ты стал бесполезен всем.

Фраза была произнесена без ярости. Именно это испугало сильнее. Вэл’Шан много лет относился к людям как к материалу. Годный образец. Негодный. Информативный. Израсходованный. Теперь определение применили к нему. Он почти рассмеялся.

— Забавно.

— Что?

— Я наконец понимаю один из собственных недостатков.

Тьма приблизилась ещё на шаг. За дверью снова постучали.

— Магистр! Ответьте!

Вэл’Шан посмотрел на дверь. Люди выполняли процедуру. Если он не ответит, через несколько ударов сердца один побежит за Клыком, второй останется, третий пост вызовут снизу. Они всё сделали правильно. Это не поможет.

— Ты не уйдёшь, — сказала Нергал.

— Знаю.

Он закрыл глаза на мгновение. Вспомнил лабораторию. Савера. Мальчика, который сказал: «Потому что вы боитесь». Вспомнил свои записи о страхе как факторе поведения. Вспомнил, как раздражался, когда младшие маги писали «улучшение» вместо измерения. Точность. До конца. Он открыл глаза.

— Тогда хотя бы не ври.

Нергал замерла.

— О чём?

— Ты не наказываешь меня за поражение. Не только за него. Ты убиваешь источник сведений.

Тишина.

— Лекс действительно важен тебе.

Багровые точки стали ярче. Вэл’Шан улыбнулся.

— Вот теперь есть результат.

Тень рванулась. Боли сначала не было. Пришло ощущение, что внутри груди что-то зацепили и потянули не наружу, а в сторону, которой у человеческого тела не существовало. Сердце продолжало биться. Лёгкие ещё работали. Плечо всё ещё болело. А что-то более глубокое уже отделялось. Вэл’Шан схватился за край койки.

— Думаешь… — Слова дались трудно. — Думаешь, я теперь буду молчать?

— Ты уже сказал достаточно.

— Не им.

Он обернулся к стене. На столе оставался кусок угля, которым днём разрешили править схему старого магического контура. Охрана должна была забрать его вместе с бумагой, но один короткий обломок закатился к краю. Вэл’Шан дотянулся левой рукой. Тень сжалась вокруг него. Пальцы перестали слушаться. Он всё-таки ухватил уголь.

— Что ты делаешь?

Вопрос Нергал впервые прозвучал не как приговор. Как раздражение. Вэл’Шан провёл по стене одну линию. Вторую. Не успеет написать много. Он и не пытался. На древнеэльфийском, которым пользовались в старых храмах Тёмной Госпожи, существовал короткий знак: «взято владыкой». Его ставили в книгах умерших жрецов, когда храм объявлял, что служба закончена по воле богини. Вэл’Шан написал этот знак. Рядом — ещё один.

«Страх».

Не фразу. Два свидетельства. Пусть люди решают сами.

— Неблагодарный, — сказала Нергал.

— Исследователь.

И тогда пришла боль. Не в теле. Всё, что он считал собой, растянулось тонкой нитью. Воспоминания начали терять края: лицо матери, первое заклинание, запах старого архива, вкус вина в зимнем саду, голос Савера, лицо Лекса на поляне. Он попытался удержать последнее. Не Лекса. Собственную мысль.

«Не строить вывод выше источника».

Тень потянула сильнее. За дверью ударили в замок. Вэл’Шан услышал крик караульного. Потом звук исчез. Тело осталось сидеть у стены. А он — нет.

* * *

Клык прибежал первым. Внешняя дверь была заперта. Внутренняя — тоже. Оба караульных стояли на своих местах, бледные и злые. Один держал связку ключей так крепко, что металлическое кольцо врезалось в ладонь.

— Не открывали, — сказал он до вопроса. — Ни разу.

— Кто входил?

— Никто.

— Свет?

— Погас внутри. Потом стало холодно. Он не отвечал. Мы дали три вызова по правилу. Я отправил Северьяну за тобой, сам остался.

Клык посмотрел на второго.

— Подтверждаю.

— Запах?

Караульный нахмурился.

— Металл. Как после грозы. И ещё… будто в храме после тушения свечей. Не знаю.

Клык не стал подсказывать слово.

— Хорошо. Не придумывай.

Лекс пришёл вместе с Айрин и Лаэроном. Серафима подошла следом, на ходу застёгивая тёплый плащ. Кор-Дум тоже появился, но Клык остановил его у внешней решётки.

— Внутрь сначала четверо. Остальные ждут.

— Я тебе дверь ломать буду, если заклинило.

— Если заклинило — позову.

Кор-Дум недовольно отступил. Лекс стоял у внутренней двери и чувствовал, как после дуэли с Вэл’Шаном снова начинает ныть голова. Не от Сферы. От памяти.

— Открываем, — сказал Клык.

Ключ вошёл нормально. Никакого сопротивления. Дверь распахнулась. Внутри было темно. Айрин подняла светильник. Вэл’Шан сидел у стены. С первого взгляда можно было подумать, что спит, только положение головы было слишком неудобным. Правая рука лежала на колене. Левая свисала к полу. На пальцах — чёрный уголь. Айрин подошла первой.

— Не трогать ничего вокруг.

Она присела, коснулась шеи, потом запястья. Проверила зрачки.

— Мёртв.

Лекс не спросил «точно?». Айрин не делала таких заявлений приблизительно.

— Причина?

— Не вижу.

Она осмотрела шею, грудь, лицо.

— Новых ран нет. Плечо заживало нормально. Нет крови, нет признаков удушения, нет судорог по положению мышц. Это только внешний осмотр.

Клык уже изучал пол.

— Следов входа нет. Пыль у вентиляции не тронута. Решётка цела.

Лаэрон остановился у стены.

— Здесь написано.

Лекс поднял светильник. Две чёрные метки. Первая была сложной, угловатой. Вторая проще.

— Читаешь?

Лаэрон подошёл ближе, но не коснулся.

— Первую видел в старых храмовых книгах. Не бытовое письмо. Формула окончания служения. Буквально… «взят господином» или «возвращён владыке». Зависит от контекста.

— Чьего господина?

— Знак не говорит.

— А второй?

Лаэрон долго смотрел.

— «Страх».

Клык обернулся к телу.

— Он это писал?

На пальцах Вэл’Шана был уголь. Рядом у койки лежал маленький обломок.

— Похоже, — сказал Лекс. — Но