Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Серафима не вошла до разрешения Айрин. Когда её позвали, она остановилась на пороге, закрыла глаза и сразу открыла.

— Что?

— Ничего надёжного.

— Это тоже ответ.

Она медленно прошла вдоль стены.

— Здесь холоднее, чем в коридоре. Это может быть камень. Может — остаток магии. Запах похож на то, что бывает после некоторых служб Нергал, но я не жрица Тёмной Госпожи и не буду говорить, что это её след только потому, что подходит легенда.

Лекс посмотрел на неё с благодарностью.

— Вэл’Шан говорил о Нергал на допросе.

— Знаю.

— И о посреднике.

— Знаю.

— Он боялся, что её люди попытаются добраться сюда.

Серафима кивнула.

— Это повышает вероятность. Не превращает её в доказательство.

Айрин поднялась.

— Тело в лазаретную холодную. Осмотр вместе с Владой. Никого лишнего. Одежду отдельно. Всё с кожи собрать в подписанные пакеты.

Клык сказал караульным:

— Вы оба до конца смены никуда не уходите. Потом отдельно запишете всё, что слышали и чувствовали. Не обсуждать между собой до записи.

Один хотел возразить.

— Мы ничего не сделали…

— Именно. Я хочу сохранить это «ничего» одинаковым, а не получить через час одну красивую историю на двоих.

Караульный кивнул. Лекс ещё раз посмотрел на Вэл’Шана. Магистр был врагом. Причиной смертей. Человеком, который резал живых ради данных и отправлял карательные отряды в поля. И всё равно видеть его так было тяжело. Не потому, что Лекс простил. Потому что пленник был их ответственностью.

— Он умер у нас под охраной, — сказал Лекс.

Клык понял.

— Разберём.

— Не только кто виноват. Можно ли было вообще остановить.

— Разберём и это.

* * *

Осмотр занял почти весь день. Айрин не искала «душу». Она искала то, что умела: яд, повреждение сердца, кровоизлияние, удушение, ожог, следы иглы, магическую травму, которая оставляет физические признаки. Не нашла ничего, что объясняло бы смерть полностью. Сердце остановилось. Почему — неизвестно. На коже груди под рубахой обнаружилась тонкая тёмная полоса, похожая на след от кристаллического ожога. Она начиналась у грудины и уходила к левому плечу. Вэл’Шан не имел её на предыдущем осмотре — Айрин сверила с записями.

— Это уже новое, — сказала она.

Кор-Дум рассматривал полосу через увеличительную линзу.

— Не ожог теплом.

— Знаю.

— И не электричество.

— Откуда знаешь?

— Кожа иначе лопается.

Серафима провела рядом измерительным кристаллом, который обычно использовали для проверки храмовых амулетов и проклятых предметов. Кристалл потемнел на одну грань.

— Остаточный фон есть. Слабый.

— Какой?

— Тёмный спектр. Но «тёмный» у нас означает тип реакции прибора, а не подпись Нергал.

Кор-Дум хмыкнул.

— Наконец-то маг говорит как мастер.

— Не привыкай.

Лекс сидел у стола с протоколом допросов. Вэл’Шан за недели плена сказал достаточно, чтобы сложить цепочку, но не достаточно, чтобы превратить её в факт. Посредник Нергал интересовался Лексом ещё до появления армии. Использовал слово «ключ». Вэл’Шан считал, что Нергал знает о древних системах больше Магистериума. Он не был её жрецом, но сотрудничал. После пленения храмы Нергал закрыли часть служб. Теперь — смерть в запертой камере, культовый знак, слово «страх» и остаточный тёмный фон.

— Есть ещё его записи, — сказал Лаэрон.

— Какие?

— В материалах, которые мы изъяли при пленении, были его личные заметки о посреднике. Клык их не давал мне читать полностью, но я переводил несколько формул.

Клык принёс нужный свёрток. Вэл’Шан писал сухо.

«Представитель Н. проявляет осведомлённость о реакциях древних объектов».

«Термин „ключ“ не определён».

«Не принимать культовую интерпретацию без независимых измерений».

И одна поздняя строка:

«Н. не терпит потери контроля над собственными инструментами».

Лекс перечитал дважды.

— Это его мнение.

— Да, — сказал Лаэрон.

— Не доказательство.

— Да.

Серафима положила рядом копию знака со стены.

— Но вместе с остальным это уже не пустота.

Айрин сняла перчатки.

— С медицинской точки зрения могу сказать только одно: обычной причины смерти я не нашла; на теле есть новый, неизвестный след. Всё.

Кор-Дум:

— Я могу сказать: дверь не взломана, решётка цела, механизм замка не трогали, проводов и скрытого прохода нет.

Клык:

— Охрана независимо описывает внезапный холод, погасший свет и металлический запах. Оба слышали, как Вэл’Шан говорил внутри камеры до того, как перестал отвечать. Слов не разобрали.

Лаэрон:

— Первый знак принадлежит старой культовой традиции. Его употребляли несколько тёмных культов, но в книгах Нергал чаще всего.

Серафима:

— Остаточный фон совместим с тёмной храмовой магией. Не уникален.

Все посмотрели на Лекса. Он не хотел быть тем, кто превращает пять «возможно» в одно «точно».

— Рабочая версия: вмешательство Нергал или силы, действующей тем же способом и использующей её знаки.

Клык кивнул.

— В отчёте так и пишем.

— А что со… — Айрин не договорила.

Слово «душой» повисло между ними. Лекс посмотрел на тело под тканью.

— Ничего. Мы не знаем, что произошло с тем, чего не умеем измерять.

Серафима тихо сказала:

— Но можем признать, что смерть была не обычной.

— Это признаём.

* * *

Похороны решили провести вечером. Не тайно. И не публично. Лекс не хотел превращать могилу Вэл’Шана ни в святыню для тех, кто боялся магистра, ни в место, где люди будут плевать на землю. Лаэрон попросил присутствовать.

— Он был эльфом, — сказал он. — Плохим человеком можно быть в любой расе. Смерть не отменяет ни первого, ни второго.

Клык пошёл потому, что отвечал за пленника. Айрин — потому, что последней лечила его живым. Кор-Дум отказался.

— Я лучше закончу рамку для стены памяти. Мёртвому магистру мои руки не нужны.

Лекс не уговаривал. Земля за крепостью промёрзла. Два работника кладбища заранее прорубили верхний слой кирками, дальше пошла мягче. Тело завернули не в знамя и не в форму Магистериума, а в простой серый плащ. Лаэрон положил у ног маленькую ветвь зимнего тиса.

— У нас так делают тем, кого хоронят вдали от рода. Не знак прощения. Просто знак, что тело не осталось без свидетеля.

Лекс кивнул. Никто не говорил речи. Когда могилу засыпали, Айрин задержалась на минуту.

— Ты жалеешь его? — спросил Лекс.

Она подумала.

— Я жалею, что человек может так долго делать страшные вещи и всё равно закончить чьим-то расходным материалом. Это не жалость к тому, что он сделал.

— Понимаю.

—