Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Боргун сжал губы.

— Красный Камень не отвечает за последствия.

— Никто не просит, — сказал Брунхильд.

Торин подвёл итог:

— Совет официально не вступает в войну. Частные кланы распоряжаются своими гонцами и торговлей в пределах старых законов. Продажа оружия крупными партиями обеим сторонам требует отдельного уведомления Совета. Наёмные договоры не запрещаются, но после Ущелья все командиры обязаны указывать реальную сторону конфликта до найма.

Боргун хотел возразить.

Торин посмотрел на него.

— Последний пункт появился именно благодаря твоему отчёту. Люди должны знать, куда их нанимают.

Боргун промолчал.

Когда заседание закончилось, Хельга помогла Брунхильду пройти первые ступени. На этот раз он позволил.

— Ты уверен насчёт Кор-Дума? — спросила она.

— Нет.

— Хороший ответ.

— Я старый. Иногда учусь.

— А если он тянет клан в чужую войну?

Брунхильд остановился.

— Наш клан почти умер, сидя в собственной войне. Может, чужая хотя бы напомнит молодым, зачем вообще нужен молот.

Он пошёл дальше. Гонца отправили утром — не с приказом, а с памятью.

* * *

Перед хозяйственным совещанием Айрин обещала детям закончить сказку, которую начала ещё до битвы. В детском секторе теперь стояли низкие лавки, сколоченные из ящиков, и две печи с защитными решётками, чтобы самые маленькие не обожглись. Лада сидела ближе всех, Барс лежал поперёк прохода, Злата выводила мелом буквы на обломке сланца, а Ванька — тот самый подросток из Вандарии — сначала держался у стены, делая вид, что сказки его не интересуют, но через несколько минут оказался рядом с остальными.

— В самую долгую зиму, когда тропы исчезли под снегом, а деревья трещали от мороза, из леса вышел Белый Волк, — начала Айрин. — Он не служил людям и не любил человеческих костров. Но однажды услышал в метели детский плач и повернул туда, куда ни один зверь в здравом уме не пошёл бы.

Лада подтянула ноги на лавку. Даже Ванька у стены перестал ковырять носком щель между камнями.

Айрин рассказывала старую ингрийскую историю о Белом Волке, который выводил детей из зимнего леса не потому, что был ручным или добрым, а потому что когда-то сам потерял стаю и больше не мог пройти мимо чужого следа, уходящего в метель. В старой версии Волк трижды проверял каждого ребёнка: умеет ли тот делиться последней коркой, не бросит ли отставшего и скажет ли правду, если испугался. Только после этого показывал дорогу.

— А если ребёнок соврал? — спросила Лада.

— Волк не съедал его, — ответила Айрин. — Он заставлял вернуться и сказать правду.

— Долго.

— Зато потом дорога не путалась.

Ванька тихо фыркнул.

— У нас говорили, что в лесу волк первым ест того, кто отстал.

— В обычном лесу — может быть. Это сказка. Она не про настоящего волка.

— А про кого?

Айрин посмотрела на детей.

— Про тех, кто сильнее и поэтому отвечает не только за себя.

Она не стала добавлять имя Лекса. Не стала превращать старую сказку в новую проповедь. Хватало того, что Лада после рассказа подвинулась на лавке и освободила место мальчику, который пришёл только вчера.

Когда дети разошлись к вечерней каше, Айрин задержалась на минуту возле Барса. Зверь поднял голову, и она почесала его за ухом.

— Тебя тоже скоро в сказку запишут, — сказала она.

Барс чихнул.

— Вот и я против.

* * *

К концу недели Айрин перестала различать хозяйственные совещания и медицинские обходы.

В обоих случаях перед ней лежал человек, который утверждал, что проблема «небольшая», а потом выяснялось, что если не заняться ею сегодня, через три дня придётся спасать половину сектора.

В хозяйственном отсеке собрались Марфа, Агафья, Клык, Шило, Игнат и Зураб. Лекс не пришёл специально. Айрин сама настояла: Совет не должен превращаться в помещение, где решения существуют только после того, как инженер посмотрел на них и кивнул.

Перед ней лежали четыре ведомости.

— Еда, — сказала она.

Марфа сразу придвинула свою.

— До каравана Зига держим нынешнюю норму ещё девять дней без залезания глубже в аварийный запас. Если придёт всё обещанное — добавим примерно неделю нормальной крупы и дольше продержим масло, соль и бобовые. Древние пищевые блоки продолжаем давать как добавку, не как полный рацион. После месяца на них у части людей живот выворачивает.

— Вода?

Игнат постучал по второй ведомости.

— Нижний насос справляется, но восточная цистерна заполняется слишком медленно в часы кухни и бань. Не из-за мощности. Труба узкая. Можем проложить второй участок от старой галереи, если Кор-Дум даст людей на крепление.

— Сколько?

— Десять рабочих на шесть дней. Или шесть на десять.

— Получишь восемь и Зураба на первый осмотр породы.

Зураб поднял глаза.

— Меня уже распределили?

— Ты сам вчера сказал, что новая галерея идёт по плохому сланцу.

— Сказал.

— Значит, пойдёшь смотреть.

— Раз уж сам напросился — пойду.

Шило хмыкнул.

— Вот так выглядит свобода.

— Тебя тоже распределю.

— Молчу.

— Лекарства, — продолжила Айрин.

Агафья помрачнела.

— Обычные травы тянем. Кровокорень и серебрянка просели. Чистого спирта мало. Нитки для швов ещё есть. Бинты спасли трофейные ткани, но хорошее полотно заканчивается.

— Регенерационный состав?

Айрин ответила сама, потому что считала его лично.

— Проверенный запас после Ущелья уменьшился заметно. Костя всё ещё занимает первую капсулу циклами. Вторую не резервируем под одного человека, гоняем по тяжести. До следующего похода в Объект 6 увеличивать расход нельзя. И никакой «капсулы от усталости». Если человек может выздоравливать обычным лечением — выздоравливает обычным.

Марфа сделала пометку.

— Одежда?

— Зиг обещал ткань, — сказал Шило.

— Обещал не значит привёз, — отрезала Марфа. — До каравана шьём из старого. Детям и тем, кто работает снаружи, в первую очередь. Сапоги хуже всего.

— Конфликты? — спросила Айрин.

Клык развернул свою дощечку.

— За неделю восемь серьёзных. Три из-за печей и мест в жилых секторах. Два между механосцами и бывшими полевыми — первые называют вторых «барскими», вторые первых «городскими крысами». Один с Ургом: мужчина плюнул ему под ноги и сказал, что орк не должен есть из общего котла. Ург не ударил. Грук отвёл его сам.

— Мужчина?

— Три смены на очистке общего двора и публичное извинение. Не за мнение. За попытку выгнать другого из общей очереди.

Айрин кивнула.

— Остальные два?

— Один