Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

семейный. Не наш уровень. Второй — драка из-за места у сушильни.

— Что сделали?

Шило ответил:

— Я предложил разрубить сушильню пополам.

— И?

— Зураб запретил портить хорошую мебель.

Зураб даже не улыбнулся.

— Поставили график.

Айрин записала.

— Грук?

Клык пожал плечом.

— Работает. В смешанный северный дозор пошёл без спора. Ург тоже. Следы читают хуже сталкеров, запахи — лучше. Два раза вовремя заметили чужую стоянку. Пока оружие получают только на выход и сдают обратно.

— Хрольв?

— Кор-Дум вчера впервые назвал его «не совсем безруким».

Игнат присвистнул.

— Значит, повышение.

У входа послышался смех.

Такие мелочи Айрин ценила больше громких речей о единстве. Орк, который не ударил в ответ. Дворф, которого Кор-Дум согласился ругать как своего мастера. График сушильни вместо ножа. Это и было превращением толпы беглецов в общество — скучным, раздражающим, ежедневным.

— Пленные? — спросила она.

Клык перестал улыбаться.

— Рядовые после проверки распределены отдельно: кто хочет обмена — ждёт обмена, кто просит остаться — проходит долгую проверку и пока работает только во внешних секторах. Вэл’Шан — без изменений. Три попытки передать ему записки за месяц.

— От кого?

— Первая — от бывшего мага, который хотел спросить, что делать дальше. Вторая — пустая бумага с магическим следом; не знаем, сигнал или проверка. Третья — подкупленный караванщик. Ему заплатили за фразу «ночь без луны». Кто платил, не знает.

Айрин отложила перо.

— Значит, кто-то проверяет канал.

— Да.

— Усилить охрану?

— Не людьми. Ещё двоих туда поставить — значит снять их с ворот. Я меняю маршруты караула, пломбы на еде и порядок доставки воды. И больше никакого одного человека с подносом до камеры.

— Так лучше. Людей с ворот не снимаем.

Шило посмотрел на список.

— Мы победили, да?

Марфа подняла глаза.

— А ты думал, после победы посуда сама моется?

— Надеялся.

— Иди на кухню, надежда.

Совещание закончилось не решением великой исторической задачи, а списком работ на восемь дней.

Айрин осталась на минуту одна.

Потом вспомнила, что обещала Ладе закончить сказку про Белого Волка, и пошла в детский сектор.

Это тоже было работой.

* * *

Эрвин пришёл к Лексу ночью с тремя листами старой бумаги и очень плохим настроением.

— Если ты скажешь, что это пророчество, я тебя выгоню, — предупредил Лекс.

— Тогда назову испорченной копией текста, происхождение которого никто не доказал.

— Уже лучше.

Они сидели в архивном отсеке. На столе между ними лежали не свитки с золотыми печатями, а три поздних списка, переписанных разными руками. На полях одного стояла пометка ингрийского библиотекаря: «источник неизвестен». На другом два слова были зачёркнуты. Третий вообще обрывался на середине строки.

— Вот почему я не приносил это раньше, — сказал Эрвин. — После победы люди начали искать в старых текстах тебя. Это плохая привычка. Если очень захотеть, в любой старой песне найдётся строчка про человека с чужого берега, который спасёт мир.

— Удобно.

— Опасно.

Он показал первую страницу.

— Здесь есть фраза: «Тот, кто не слышит зова потока, но видит его жилы». В другом списке: «не следует песне эфира, но различает узор». Похоже на твой дар. А может, речь вообще о профессии древних мастеров.

— Где слово «Наследник»?

— В позднем списке. Другим почерком.

Лекс посмотрел на него.

— Значит, пока вычёркиваем.

— Вот так.

Эрвин удовлетворённо кивнул.

— Я верю, что твоя история не случайна. Но моя вера — не доказательство и не приказ тебе.

— Серафима начинает слышать слово «Избавитель» чаще.

— Не удивлён.

— И что делать?

— Не запрещать людям надеяться. Запретишь — надежда уйдёт в подполье и станет глупее. Но не подтверждать то, чего не знаешь. Особенно титулы, которые дают тебе власть над теми, кто их произносит.

Лекс откинулся к стене.

— На Земле у меня был простой ответ. Если тебя называют начальником, спрашиваешь: «Кто назначил?»

— А если называют Избавителем?

— «Кто назначил?» звучит ещё лучше.

Эрвин рассмеялся.

Потом стал серьёзным.

— Ты думаешь о Старом Городе.

Это не было вопросом.

Лекс посмотрел на карту на стене. Там, где начинались известные старые тоннели, стояла простая отметка: «Грым — маршрут неизвестен». Никакого «Гнезда». Никакого оружия против богов. Только друг и ученик Кор-Дума, пропавший в глубине, и несколько оборванных сигналов, которые нельзя было превратить в уверенность.

— Каждый день.

— Тогда почему не идёшь?

— Потому что сейчас я не знаю, куда идти. И потому что если уведу Кор-Дума, Клыка, Зураба и ещё людей на недели в неизвестность, оставлю четыре тысячи человек после войны с одним хорошим караваном и растущим числом слухов вокруг Вэл’Шана.

— Это разумно.

— Это мерзко.

— Одно другому не мешает.

Лекс провёл пальцем по краю карты.

— Подготовим разведку старых подходов. Не экспедицию в глубину. Проверим завалы, сигнальные точки, оставленные метки. Если появится настоящий след Грыма — пойдём. Если нет — не стану придумывать путь потому, что старый текст хочет героической сцены.

Эрвин собрал листы.

— Вот это и есть единственное полезное применение пророчества.

— Какое?

— Разозлить человека настолько, чтобы он начал проверять источники.

Лекс усмехнулся.

У двери Эрвин остановился.

— И ещё. Победа меняет людей быстрее поражения. Поражение заставляет собираться. Победа убеждает, что следующий шаг тоже получится.

— Я заметил.

— Не дай им сделать из Ущелья Скорби доказательство вашей непобедимости.

Лекс посмотрел на стену памяти, которую из архивного окна было видно через открытую галерею. Рабочие успели поднять только нижний ряд камня. Таблички с именами пока лежали отдельно.

— Триста двенадцать аргументов против.

— Этого достаточно.

Эрвин ушёл.

Лекс ещё долго сидел над картой.

Внизу ночная смена принимала зерно из малого каравана, пришедшего раньше Зигова. У пленного магистра менялся караул. В мастерской Кор-Дум спорил с Хрольвом о насосной втулке. Где-то в гостевом секторе Лаэрон писал отцу первый открытый отчёт. Грук с Ургом ушли в смешанный дозор вместе с двумя людьми Клыка. Айрин рассказывала детям сказку и, скорее всего, уже составляла в голове завтрашний список перевязок.

Эхо победы оказалось не криком.

Оно было множеством новых голосов, требований, сделок, страхов и обязательств, которые возвращались от стен и заставляли снова отвечать.

Лекс взял чистую дощечку и написал четыре строки:

«Снабжение — караван Зига, резервный маршрут».

«Вэл’Шан — сохранить живым, проверять внешние