Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

привычке слушать материал, другой в привычке задавать неудобные вопросы прежде, чем включать незнакомую машину.

* * *

Большой зал Грым нашёл не по зову и не по чудесной карте. На третий дальний выход он заметил, что вентиляция в южном коридоре тянет пыль в одну сторону, хотя оба известных ответвления были тупиковыми. Он привязал к рукояти молотка нитку, поднёс к щели между плитами и почти час ползал вдоль стены, пока не нашёл место, где поток становился заметнее. За плитой оказался сервисный лаз. Крышку держали четыре закисших крепления и одно упрямство строителей, пережившее своих хозяев на тысячи лет. Грым не стал выбивать её молотом. Сначала очистил шлицы, потом налил по капле масла из найденной в мастерской фляжки, подождал, простучал края и только после этого взял короткий ключ. На втором болте ключ сорвался.

— Ненормативная лексика не улучшает коэффициент трения, — заметил кристалл.

— А настроение улучшает.

К вечеру крышка всё-таки поддалась. За ней шёл наклонный коридор, достаточно широкий для дворфа с рюкзаком, но слишком тесный, чтобы размахивать оружием. Грым не полез сразу. Вернулся в жилой модуль, поел, наполнил флягу, взял ещё один брикет, моток верёвки, запасной светильник, мел, нож и блокнот. На двери написал время выхода не цифрой — цифрам он уже не доверял, — а количеством порций после последнего сна.

Вниз он спускался медленно, оставляя мелом двойную черту на каждом втором повороте и узел верёвки у места, где пол начинал уходить под опасным углом. Один раз пришлось вернуться метров на тридцать: впереди пахло горелой изоляцией, и пробник показал слабое напряжение на перилах. Грым нашёл другой обход, потратив ещё почти половину того, что считал днём. Зал открылся неожиданно. Сначала коридор закончился чёрной площадкой, за которой фонарь показывал только пустоту. Грым опустил свет ниже и увидел край ступени. Потом вторую. Потом ряды тяжёлых ниш, уходивших по огромной дуге стены. Он долго стоял на пороге, не решаясь спуститься.

В каждой нише находилась машина. Некоторые были ростом с человека, некоторые выше, некоторые сидели на сложенных опорах, будто огромные металлические звери. У одних сохранились гладкие панцири, у других наружу торчали рёбра каркаса, кабели и потемневшие кристальные гнёзда. Ни одна не двигалась.

— Что это? — тихо спросил Грым.

Кристалл ответил не сразу. Сигнал здесь стал слабее; голос иногда осыпался сухим треском.

— Архивное обозначение сектора повреждено. Назначение части единиц определяется как охранное или тяжёлое ремонтное. Точность низкая.

— То есть ты не знаешь, кто из них чинил стены, а кто ломал людей.

— Верно.

— Тогда не трогаем.

Грым спустился лишь после того, как проверил ближайший пол гайкой, молотком и собственным весом. Он не касался машин. Записывал форму сочленений, состояние гнёзд питания, отмечал номера ниш там, где ещё можно было разобрать знаки. На двадцатой перестал считать вслух. Их было слишком много, а его задача оставалась простой: не разбудить ничего, что не сумеет потом уложить обратно. В центре зала стоял низкий постамент, и на нём лежала машина совсем другого размера.

Она едва доходила Грыму до пояса, если представить её стоящей. Сейчас же корпус был перекошен, одна опора отсутствовала, две тонкие руки-манипуляторы были подогнуты под себя, а третья заканчивалась обломком. На боку темнела длинная вмятина. За мутной пластиной в груди раз в несколько ударов сердца вспыхивал слабый огонёк. Грым замер.

— Этот живой?

— Термин неприменим, — ответил кристалл. — Но питание присутствует. Система не завершила аварийное отключение.

— Значит, не мёртвый.

— В бытовой формулировке — да.

Грым обошёл постамент. Под машиной не было свежей пыли, следов движения или работающих креплений. Он подсунул щуп к корпусу, проверил напряжение и только потом коснулся металла. Тот оказался холодным.

— Можно починить?

— Недостаточно данных.

— Хороший ответ.

— Ты ожидал другой?

— Раньше ты бы сказал, что вероятность высокая.

— Раньше я располагал меньшим объёмом сведений о собственных ошибках.

Грым фыркнул.

— Учишься.

— Да.

Это понравилось ему больше любого обещания.

* * *

Мастерскую он нашёл в боковом помещении того же зала. Дверь была открыта, словно последний работник просто вышел и не вернулся. На стенах висели инструменты, часть которых Грым не мог даже назвать: тонкие захваты с кристаллическими кончиками, щупы, гибкие ножи, катушки провода толщиной с волос. В герметичных ящиках лежали подшипники, втулки, пластины, несколько малых кристаллов и разобранные узлы от похожих машин. Первая радость прошла быстро. Половина инструмента не включалась, часть деталей не подходила, а маркировка была написана на языке, который локальный переводчик кристалла распознавал через слово.

Грым не стал переносить дроида целиком. Сначала сделал опись мастерской. Потом проверил воду: в стене действительно был кран, но он прогнал через него несколько полных кружек, пока исчез металлический привкус. Еду носил из жилого модуля, потому что местный синтезатор не нашёл. На дорогу туда и обратно уходило много времени, поэтому у входа в мастерскую появился второй маленький склад: два брикета, запас воды на один длинный рабочий цикл, бинт, мазь от ожогов, свеча, обычный молоток и нож.

— Зачем свеча? — спросил кристалл.

— Если погаснет фонарь.

— Световой поток будет недостаточен для ремонта.

— Для ремонта — да. Для того, чтобы не разбить голову о стол, — хватит.

Он ещё дважды сходил к постаменту и только потом решил, что малую машину можно снимать. Сделал волокушу из панели и двух направляющих, обмотал корпус тканью, чтобы не цеплялся об пол, и полчаса спорил сам с собой, за что безопаснее тянуть. В итоге прикрепил верёвку к несущей раме, а не к внешнему кожуху.

— Архивная схема рекомендует захват за верхний пояс, — сообщил кристалл.

— На архивной схеме верхний пояс целый.

— Поправка принята.

Дроид оказался тяжелее, чем выглядел. Грым ругался на каждом пороге, но до мастерской дотащил без новых повреждений. Разбирать его полностью, как советовал бы старый архив, он отказался.

— Если сниму всё сразу, потом не узнаю, что было сломано до меня, а что сломал я.

— Последовательность?

— Сначала питание. Потом то, что мешает увидеть остальное. Потом один узел за раз. И каждый — обратно прежде, чем лезть к следующему.

— Медленнее.

— Зато я один. Мне некому потом объяснять, почему стол покрыт прекрасными деталями, а машина больше не собирается.

В первый цикл работы он только очистил корпус, снял внешнюю пластину и нашёл причину, по которой огонёк в груди вспыхивал