Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

1937 году, а в 1959-м. Значит, небожитель. Входил в особую группу внутри Коммунистической партии. Где учился? Студент-технолог. Понятно. Где работал? Сначала на транспорте, а затем в тандеме с Красиным и Классоном заведовал кабельной электросетью в Петербурге и в Москве и строил электростанцию. А после революции стал председателем Госплана и вице-президентом Академии наук СССР. Сестра его вышла за другого члена мартовско-ленинской группы Питерского союза борьбы за освобождение рабочего класса Василия Старкова. Старков работал с Красиным в Баку, после революции по протекции Красина работал за границей. Всё логично. Понятно, что и откуда. Логика железная. Почему? Потому что это секта. Церковь. Посмотрите на богослужение в храме — там всё регламентировано до мелочей и всё целесообразно, начиная от архитектуры и интерьера и заканчивая расстановкой людей.

То же касается, например, кластера большевиков-масонов в области химической промышленности. Кстати, электроэнергетика тогда воспринималась как отрасль химии. Лев Яковлевич Карпов, химик, член ЦК. До революции он был связан с Финляндией и Швецией, занимался переработкой сосновой смолы. А в 1915 году стал директором стратегической химической фабрики в Поволжье. Там вокруг него кучковался Борис Пастернак — масоны организовали ему бронь от армии. В дальнейшем Пастернак был фанатичным сталинистом — не по придури, а серьёзным. Потом там же работал Борис Збарский, который работал с Карповым до революции в Поволжье, на химической фабрике, принадлежащей Морозовым. Это мумификатор тела Ленина, смотритель Мавзолея. А кто идею мумификации и Мавзолея предложил? Красин.

Кто ещё на этих химкомбинатах юродствовал? Евгений Лундберг, по отцу швед, левый эсер, масон, издатель-сменовеховец в Берлине, затем советский литератор, издал в 1924 году книгу «Легенда о Ленине». Небожитель. Это единый пазл.

С какого бодуна взялись Горки Ленинские? Откуда это? Говорят, что это имение градоначальника Рейнбота. Рейнбот был следующим мужем вдовы Саввы Морозова, карьеру он сделал в Финляндии. Имение жена купила на своё имя и тут же поручила перестроить Шехтелю. И там было ритуальное здание — что и обусловило выбор большевиками этого объекта для своего базирования после семнадцатого года. Так же, как, например, дача в Зубалово.

В списке членов ЦК была фамилия Квятковского Александра Александровича. Он был сыном тоже Александра Александровича, студента Технологического института и народовольца, повешенного за покушение на Александра Второго. Интересно, что у отца было прозвище Александр Первый. А его сын, член большевистского ЦК, это, значит, Александр Второй. Квятковские — семейство сибирских золотопромышленников. Как и семейство Ульяновых, все они занимались революционной деятельностью и были в родственных связях с другими кланами. Это сеть. Например, их родственником был крупнейший сибирский золотопромышленник и масон Иван Дмитриевич Асташев — имя, отчество и фамилия, как вы понимаете, в кавычках. После Первой русской революции Квятковский стал главой фирмы сибирского купца-революционера и своего отчима Иннокентия Павловича Пьянкова.

А после 1917 года он стал ближайшим сотрудником Красина и возглавил «Аркос» — гигантскую частную компанию, через которую шла торговля между Великобританией и Советской Россией. А какая это торговля? Прежде всего — операции с золотом. Интересно, что при этом Квятковский уже не был членом партии. Кстати, золотодобыча — это опять же химия, и химия, находящаяся в алхимическом мейнстриме: основная цель алхимиков — трансмутация золота. А где находилась штаб-квартира «Аркоса»? В Лондоне. В тридцатые годы «Аркос» базировался в Бушхаусе. Это огромная англо-американская ритуальная постройка, уходящая глубоко под землю. А на поверхности большую часть помещений в тридцатые годы занимала Би-би-си.

Коротковские были связаны с семейством Хлудовых — текстильных фабрикантов, старообрядцев и англоманов. Хлудовы, естественно, находились в родстве с Морозовыми. Женой Абрама Абрамовича Морозова была Варвара Алексеевна Хлудова, ещё вдобавок и родственница самих Морозовых. Абрам Абрамович вскоре после брака сошёл с ума. Среди купцов-старообрядцев было много сумасшедших из-за близкородственных скрещиваний — из-за того, что они все были стимпанки. Не случайно они традиционно жертвовали большие суммы на психиатрические больницы. Именем Абрама Морозова одну из таких больниц в Москве и назвали. Но сам он там не лежал. Его держали дома на цепи.

Варвара Алексеевна Хлудова была меценаткой и поддерживала большевиков. У неё дома проходили их заседания. У неё был интересный брат — Михаил Алексеевич Хлудов. У этого брата было такое хобби: он в костюме Тартарена из Тараскона прибивался к регулярным частям русской армии во время экспедиций в Средней Азии и на Балканах, поил командование вином, проигрывал большие суммы в карты и устраивал охоту на местных экзотических животных. У него дома жил ручной тигр и волк, а также крокодил — уже, наверное, не ручной, а ночной. Михаил Алексеевич постоянно хвастался, что он сатанист. Его первая жена умерла, выпив чашечку кофе — муж поднёс, она выпила и тут же умерла от рези в животе. Сын упал дома с лестницы. В конце концов вторая жена объявила его сумасшедшим и держала дома в отдельной камере с решёткой и обитой ватой — чтобы не самоубился и чтобы не было слышно воя.

Вот это оно и есть. И на этом фоне, как и почему откинулся Савва Морозов, не очень важно. Это среда. Среда масонского карнавализма — с веществами, извращениями, отравлениями, шпионажем и тому подобными аксессуарами эпохи стимпанка.

И вот почему Савва Морозов буквально пресмыкался перед Красиным и боялся его как огня. И правильно боялся. Ведь у него не было тени.

Чтобы понять атмосферу старообрядческого стимпанка, можно сопоставить биографию Саввы Тимофеевича с биографией его родственника Арсения Абрамовича Морозова, сына Абрама Абрамовича. Если Савва построил особняк на Спиридоновке, то Арсений — на Воздвиженке. Архитектуру первого принято хвалить, а второго хаять — будто бы это верх нелепости и дурного вкуса. На самом деле это здания одного класса, построенные в одно время и с одной целью. Кроме всего прочего, это масонские ритуальные постройки. Автором особняка Саввы Морозова был Фёдор Шехтель. Он же, кстати, построил и находящийся рядом особняк Рябушинских, в котором в советское время жил Максим Горький. Это ритуальное здание вообще не использовалось под жилое помещение, и Рябушинские там практически не жили. В советское время у Горького были свои горки — Горки-10. Там он в основном и жил, принимал Герберта Уэллса и умер на руках у его жены, английской шпионки Будберг. Английских горок вокруг Москвы много, и все объекты номерные. Горки-10 принадлежали другому Морозову — Ивану Викуловичу.