Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

Граф довольно ярко объяснял, что произойдёт, если подорвать пять тонн динамита. Но то, что произошло, не шло ни в какое сравнение с его рассказами. Из-за скопления людей и экипажей им удалось отъехать меньше чем на полверсты. Сначала был просто чудовищный удар — экипаж подбросило в воздух, лошади в панике понесли, и они врезались в другую повозку. Затем ударной волной вышибло дух, все повалились друг на друга. Экипаж просто перевернуло набок и немного протащило.

Одуревший, ничего не соображающий Боцман первым выполз из разбитой телеги и тут же принялся помогать своим. Все сидели на земле, держась за голову. В ушах стоял звон, всё кружилось и тошнило. По улице лежали лошади, кричали люди — полный хаос. Он обернулся и увидел, как над городом поднимается огромный столб чёрного дыма, который продолжал расширяться. Ничего подобного ни Боцман, ни его коллеги в жизни не видели. Да и никто не видел. Мир ещё не знал такого ужаса.

Постепенно приходили в себя. Поднялись на ноги. Переглянувшись, решили немного пройтись ближе — посмотреть, что же они устроили.

Все здания, стоявшие плотно друг к другу, были разрушены, всё горело, чадило. Всё было завалено обломками, осколками и трупами. Что было в эпицентре взрыва — вообще не было видно: все близлежащие улицы заволокло пылью, словно туманом. Близко было не подойти.

Вечером с огромным трудом они добрались до своего коттеджа в пригороде Лондона. Завтра ему предстояла ещё одна работа.

Александр Парвус

Невысокий, полноватый и лысеющий человек всю ночь провёл в подвале, привязанный цепью как собака. Пару раз ему приносили еду и питьё. Поставили ведро для естественных нужд. Он пытался вспомнить, как вообще сюда попал. Но не мог. Последнее что помнил — ехал на конгресс Второго интернационала, а потом очнулся здесь.

Звали молодого человека Александр Львович Парвус. На самом деле его звали Израиль Лазаревич Гельфанд.

Именно на его деньги существовал Ленин. Ленин брал у него не только деньги, но и идеи. Парвус был мозгом Ленина. Принимал активнейшее участие в террористических событиях против России на протяжении всего конца XIX века, в частности в событиях 1905 года. Поставлял оружие террористам, осуществлял финансирование, содержал разветвлённую сеть агентов.

Парвуса привели на второй этаж, в залу, посадили на прибитое к паркету кресло и принялись сноровисто привязывать. Говорить и возмущаться господину Гельфанду мешал кляп.

У Боцмана был специальный опросник, составленный заранее. По нему и стали работать. Затем начался многочасовой допрос. Работали по очереди всей группой, собравшейся в этом уединённом коттедже.

Самое главное, думал Боцман, как удачно всё сложилось. Просто пасьянс. Фарт шёл. Главное было в том, что одним выстрелом убили двух зайцев. Выяснилось, что их вторая цель — а именно верхушка Фабианского общества: Сидни и Беатриса Вебб, Бернард Шоу, Грэм Уоллас и множество других фабианцев — активно участвовала в конгрессе. Так что реализовывать запасной план не пришлось. Всех их накрыли там.

Именно тогда, в 1896 году, фабианцы начали развивать Лондонскую школу экономики, которая через сто лет будет, как споры, проникать во все государства через структуры своих НКО. Их тогда никто не принимал всерьёз. Но они — эта небольшая группа интеллектуалов и аристократов — на самом деле были над схваткой и вскоре полностью создали и перехватили всё управление социалистическим движением в мире.

Парвус сидел, опустив голову на грудь. Он неимоверно устал, к тому же страшно болела и пульсировала рука — ему несколько раз засовывали под ногти тонкий стилет. Его на какое-то время оставили одного с кляпом. Внизу стояли запряжённые экипажи, готовые направиться на восточное побережье, в Эссекс, где в Харидже их ждал транспорт, который увезёт их в Голландию и дальше домой, в Россию.

Когда уже всё было готово и погружено, оставалось последнее дело. Боцман повязал поварской фартук и нарукавники, взял свой саквояж и направился по скрипучей лестнице наверх, где его ждала интересная и новая для него работа. В очередной раз поблагодарил Бога, что работает с Графом, а не против него — ведь на месте этого жирдяя мог бы находиться он сам. От этой мысли его всего передёрнуло. Ладно, пора браться за дело.

Когда он вошёл в дверь, Парвус — что-то почувствовавший — задёргался и замычал, закрутил головой, озираясь. Боцман тем временем подкатил огромное зеркало на колёсиках поближе к пациенту. Затем накапал на платок эфира и крепко прижал его к носу несчастного. Тот ещё какое-то время подёргался и затих. Долго держать раствор не следовало, иначе проспит дольше чем нужно.

После того как Парвус уснул, Боцман вздохнул и принялся за дело. Достал бритву и быстрыми движениями сначала снял скальп, а затем принялся срезать ему лицо.

Когда закончил, просто бросил всё на пол, оставшись только в тонких лайковых перчатках и обычной дорожной одежде, и подкатил зеркало прямо к коленям Гельфанда.

По плану он должен был уйти, не дожидаясь когда тот очнётся. Но желание увидеть было сильнее. Он прикрыл глаза, выдохнул, достал пузырёк с нашатырём и поднёс его к носу Парвуса…

Подходя к камере Красина вместе с Сухим, я вспоминал всю эту историю. Даже на какое-то время прикрыл глаза. Голова закружилась, и я схватился побелевшими руками за решётку. Виталя с встревоженным лицом сделал шаг ко мне, но я жестом остановил его. Иногда на меня такое накатывало. Очень странное и сильное ощущение — как дежавю. Я как будто не верил, что нахожусь здесь. Вроде вжился, но ничерта подобного. Было что-то вроде панической атаки. Я боялся, что во время такого приступа меня выкинет нахер из этой реальности…

После Второго съезда Ленина постепенно выдавливали из руководящих органов партии. Руководство РСДРП состояло из двух структур — ЦО и ЦК, — четыре представителя которых входило в Совет партии, а пятым был Плеханов. Ленину удалось захватить ЦК и войти в