Читать книгу - "Партизан. Спасти и выжить - Руслан Муха"

— Держи! — торжественным тоном сказал я, протягивая лопату.

Сперва я выбрал место на небольшом склоне, под кроной одного из дубов. Так, чтобы если дождь приключится, то вода будет стекать дальше. Еще и канавками вокруг обкопаем, так вообще любая вода обойдет стороной. Решил строить полуземлянку-шалаш и в общем-то знал что делать.

Мартын сидел на земле, вытянув больную ногу, и с остервенением вгрызался саперкой в плотный грунт, выкапывая прямоугольную яму глубиной по колено. Выбранную землю он кидал по краям, создавая бруствер для защиты от ветра. Я же подпиливал ножом небольшое деревце. Не работа, а дурнина. Топором бы… Мда, еще б о бензопиле вспомнил.

— Да ну нет! — вдруг яростно с досадой взревел Мартын.

Первая мысль мелькнула, что он побеспокоил ногу. Но нет. Мартын отрыл массивный корень. Получается, что дальше копать здесь не было смысла. Корневая система дуба мощная, нам попросту нечем ее перерубить. Да еще и попробуй дубовые корни порубать! Эх, а так заманчиво было жить под кроной могучего дерева.

Мартын, скрипя зубами от боли, вновь попытался вгрызться саперкой в грунт. Так сложно ему далось решение начать заново. Но это и понятно, столько труда и все зря.

— Будем строиться в стороне от могучих дубов, — указал я взглядом на выбранное место, — ближе к молодым соснам. Земля там песчанная, податливая. Да и вода в случае дождя будет скатываться вниз, а мы еще и канавку водоотводную прокопаем.

Строили классическую полуземлянку-шалаш — яма, перекрытая двускатной крышей. Для четверых в самый раз.

Мартын заметно вымотался, руки истер до кровавых мозолей, но корчась от боли продолжал копать уже на новом месте.

— Бросай, — велел я, подошел и забрал у него лопатку. — Хватит с тебя, так только ногу доконаешь. У нас разделение труда. Садись вот тут, лучше, на сухое. Бери нож.

Я притащил ему охапку тонких еловых веток и вывороченных из-под мха еловых корней.

— Очищай ветки от сучков, а из корней плети узлы. Это будут наши веревки. Гвоздей у нас нет.

— А то не понятно, что нет, — сказал он.

Сам я сплюнул на ладони, растер мозоли и вогнал саперку в землю. Работа пошла. Яма нам нужна была просторная — два на два с половиной метра, и глубиной хотя бы по колено, чтобы внутри можно было сидеть, не подпирая головой потолок. Выбранный грунт я методично откидывал по краям, формируя плотный бруствер. Он защитит от сквозняков по низу и даст дополнительную высоту стенам.

Без топора стройка конечно превращалась в каторгу. О том, чтобы рубить живые деревья на каркас, не могло быть и речи. Пришлось брать хитростью.

Скоро, выкопав яму и немного отдохнув, я углубился в лес, выискивая крепкий сухостой. Нашел три мертвые, но еще крепкие сосенки толщиной с руку. Раскачал каждую, наваливаясь всем весом, пока гнилые корни не хрустнули, освобождая стволы. Чтобы разделить их на нужные части, я просовывал ствол между двумя близко растущими деревьями, брал на излом и давил плечом. Сухая древесина ломалась с оглушительным треском.

Я даже насторожился, вдруг кто услышит. Но, к счастью, места тут глухие. А еще мы огорожены деревьями, лозняками и густыми зарослями кустов, ну и конечно малинником. Треск деревьев вряд ли можно услышать, но и устраивать тренировку по стрельбе все же не стоит.

Уже скоро спина гудела так, словно меня били палками. Но дело спорилось.

Над готовой ямой, поперек, я уложил самую толстую жердь — конёк нашей будущей крыши. Края конька надежно легли на земляные брустверы, я дополнительно укрепил их рогульками. Затем мы с подоспевшим Акимом начали укладывать на конёк стропила — более тонкие ветки, спуская их под углом к земле. Мартын передавал нарезанные еловые корни, и я намертво связывал узлы каркаса.

— Теперь лапник, — скомандовал я, вытирая пот со лба.

Теперь я начал обламывать нижние густые ветви огромной старой ели.

Мы укладывали пушистые лапы снизу вверх, внахлест, как черепицу, чтобы капли дождя скатывались по иголкам, не попадая внутрь. Слой получился толстый, почти в ладонь.

— Землю давай, — хрипло бросил я, снова берясь за лопату.

Поверх лапника я начал щедро закидывать крышу выкопанной землей и дерном. Земля придавила ветки, намертво зафиксировала конструкцию и создала идеальную теплоизоляцию. Со стороны наше убежище теперь выглядело как естественный лесной холмик, поросший травой. С воздуха не заметить, да и с десяти шагов пройдешь мимо.

«Ну, чисто дом хоббитов», — весело подумал я, окинув оценивающим взглядом нашу работу.

А после спрыгнул внутрь полуземлянки. Места здесь хватало. Да, темно, тесновато, зато ни ветер не продует, ни дождь не зальет. А еще уютно пахнет хвоей и сырой землей.

— Откуда ты вообще знаешь, как это строить? — спросил Мартын, утирая пот грязным рукавом. Он смотрел на меня уже без былой враждебности, скорее с уважением.

— Да как-то само в голову пришло, — пожал я плечами и, подумав, добавил: — В книжках читал.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Мартын и с улыбкой добавил: — Ты ж у нас зубрила. Но зря я конечно на тебя наговаривал да шутил. Знал бы, что в твоих книжках столько знаний, сидел бы рядом и тоже читал.

— Успеешь еще, — улыбнулся я. — Это дело наживное. Ты вон, Нине бы лучше цветов нарвал и подарил. Там, под большой сосной ландыши растут. Если не распустились, то подснежники… Акима можешь попросить, чтобы нарвал, дабы лишний раз ногу не тревожить.

— С чего это вдруг мне ей цветы дарить? — вмиг нахмурился Мартын, но зардевшиеся щеки его вмиг выдали.

Я посмотрел в сторону. К нам как раз приближалась Нина, неся в каске рогоз. Она по-хозяйски окинула взглядом дом, и явно оставшись довольной, высыпала добычу и вновь отправилась собирать.

— Ну, я же вижу, что она тебе нравится, — по-доброму улыбнулся я. — Чего теряться? Надо брать все в свои руки. А цветы это прямой знак внимания. Женщины любят решительных.

— Женщины может, и любят, — буркнул Мартын, а после тяжело вздохнул и добавил: — вот только Нинка… Она ж по тебе сохнет.

— Ну, мало ли что она там себе напридумывала, — усмехнулся я. — Нина для меня как сестра, понимаешь?

На самом деле скорее как дочь, но такую бы формулировку Мартын бы вряд ли понял.

Мартын мне ничего не ответил, но мои слова очевидно вселили в него надежду. Так он и сидел, мечтательно улыбаясь каким-то своим мыслям.

Нина с Акимом возвращались еще дважды. В первый раз они притащили в каске прошлогоднюю засохшую клюкву. На чай сгодится. Еще я отошел