Читать книгу - "Партизан. Спасти и выжить - Руслан Муха"

— Ешьте, — сказал я, протягивая траву.

— Заячью капусту? — возмутился Аким.

— Да. Нам нужно, она сил придаст, — сказал я, а потом нахмурил брови и добавил: — Едим, это приказ.

Да, кислица реально невкусная и кислая. Вот только в ней, как я знал, очень много витамина С. Так что нам нужно. Витамины не помешают и другие. Хотя в лесу пока и ягод нет. Почему не июнь?

Скоро Аким и Нина вновь ушли, а я начал копать уже чуть ли не систему каналов, чтобы точно отвести вероятную воду.

Второй улов ребят оказался хуже. Да, они наковыряли отличных, мясистых корней рогоза, но на дне каски я обнаружил пару строчков, грибов таких, которые очень условно съедобные. Не в наших условиях точно. И дед мне рассказывал, что отродясь люди эти грибы не брали, ну если только не голод.

— Это не годится, — сказал я, отбрасывая ядовитые грибы подальше в кусты. — Аким, а ты у нас не деревенский, как я вижу.

— Не-е-е, — протянул он. — Батя мой работал на чугунке. В Жлобине мы жили.

Ага, понятно, железная дорога. Ну это многое объясняет. Да и возраст у него юный совсем. А еще спутать строчки со сморчками достаточно легко. Но принял к сведению, что за ним грибной «улов» надо тщательно перебирать. Что, в общем-то, я и сделал. Перебрал остальное и велел:

— А это в каску и варим. Только сморчки сперва вымыть хорошенько.

Три ранних масленка и сморчки, самые ранние грибы, — вот и улов наш. Хотя я видел на деревьях грибы-вешанки. Но и не один же день тут живем.

Нина с Акимом решили пойти еще поискать еще грибов для ужина. Похоже, что занятие понравилось. «Тихую охоту» и я в прошлой жизни любил. Но пока недосуг. Иные дела на мне, и не на ком более.

А я решил довести до ума наше жилище и подготовить его к ночевке. Я как раз укладывал на пол внутри слой мягкого мха, когда лесную тишину вдруг разорвал тревожный звук.

Сначала это был истошный, пронзительный девичий визг. Крик Нины, полный неконтролируемого животного ужаса.

А секундой позже по всему лесу, многократно отражаясь от деревьев, разнеслось отчаянное:

— Стёпка! Марты-ы-ы-н! Помогите!! — это уже голосил Аким.

* * *

Интерлюдия

Красный Берег

8 мая 1942 года

Гауптман Фридрих Шёллер вминал в фарфоровое блюдце очередной окурок. Дешевые армейские сигареты «Eckstein» горчили, но никотин хоть немного успокаивал нервы. Блюдце с выцветшей советской вязью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» служило ему пепельницей и надпись уже скрылась под серой горой пепла.

Шёллер сидел над тяжелым эбонитовым телефоном и не решался покрутить ручку индуктора. Суровый нрав жлобинского коменданта, майора Клюге, знали все. Порой гауптману казалось, что лучше лежать под минометным огнем в окопах, чем стоять навытяжку на совещании у этого фанатика.

Впрочем, окопную грязь Шёллер не месил давно. И, наверное, еще не до конца осознавал, что победоносный марш пехоты за стальными клиньями панцерваффе — уже история. Сейчас, пока Гудериан и Паулюс готовятся рвать степи к Сталинграду, перемалывая непродуманные русские атаки под Харьковом, здесь, в белорусских лесах, начиналась совсем иная война. Война на истощение, на нервах, война за каждую неприметную кочку сырой земли.

Шеллер еще раз окинул взглядом свой кабинет. Прилично… Особенно для него, некогда бывшего еще подростком боевиком СА. Того, кто еще в начале тридцатых годов ходил по улицам Берлина и бил всех, кто против НСДАП, нацистов.

А сам Фридрих, не смотри, что имел королевское имя, оставался малообразованным, который с наслаждением смотрел, как горят неугодные книги. При этом и не знал, какие угодные. Только что увлекался боксом, за что его кое как ценили. А так оставался лишь гауптманом, капитаном, без серьезного продвижения по службе.

— Такое красивое здание мог построить только немец, — сам себе говорил часто Шеллер.

Особенно, когда смотрел на острые шпили дома. И не досуг было уточнить… архитектор Шретер был русским. Ну пусть с фамилией немецкой. Зачем? Ведь если начинать усиленно думать, во многих, заложенных Гебельсом, нарративах можно усомниться.

В резную дубовую дверь постучали. Шеллер поставил на пол коньяк, в шуфлятку стола закинул рюмку. Не нужно, чтобы кто-то видел его смакующим французский коньяк.

А в целом быть комендантом Красного Берега, где излечивался офицерский состав вермахта, весьма выгодно. Тут и снабжение по первой статье, и подарки часто довольно весомые, как например, этот хороший французский коньяк.

— Войдите, — сухо бросил гауптман.

В кабинет — бывшую библиотеку роскошной краснокирпичной усадьбы Гатовского, где теперь бок о бок располагались комендатура и офицерский госпиталь, — уверенно шагнул обер-лейтенант Отто фон Берг.

— Вы с докладом? — Шёллер мгновенно подобрался, одернув на груди идеально сидящий китель из фельдграу. Подчиненным не стоит видеть, что командир пребывает в нерешительности.

— Так точно, герр гауптман! — фон Берг четко щелкнул каблуками начищенных сапог в полном соответствии с прусским орднунгом.

— Отчего я не вижу ни грязи на вашем лице, ни хвои на суконных погонах? Вы же ночь провели в лесу, отлавливая бандитов! — Шёллер решил скопировать излюбленную манеру майора Клюге, начиная разговор с резкой выволочки.

— Герр гауптман, я координировал действия групп из штаба, — гладко оправдался обер-лейтенант, инстинктивно поправляя черную кобуру с табельным «Парабеллумом», с Luger P08.

Свой пистолет поправил и Шеллер. У него был уставной Walther P38. Правда еще и русский ТТ, который по мнению коменданта был весьма пробивным и неприхотливым. Но об этом он никому не говорил. Ибо демонстративно требовал Устава.

Комендант Красного Берега молчал. Он отвечал здесь за многое: за охрану госпиталя и за расположенный в соседнем флигеле детский накопитель — донорский пункт, где у истощенных русских детей выкачивали кровь для офицеров вермахта. Но вот солдат в подчинении мало.

Шёллер сверлил фон Берга тяжелым, немигающим взглядом, заставляя того теряться в догадках. Не выдержав этой паузы, обер-лейтенант начал доклад:

— Две сводные группы из проводников вспомогательной полиции и взвода тыловой охраны углубились в лес. Искали малолетних бандитов, которые вчера убили часового и скрылись с донорского пункта. Следы обнаружили практически сразу, после чего было принято решение приостановить цепь, а вперед послать дозор…

Шеллер пока не видел ничего, что могло бы не соответствовать правилам поисковой операции. Да, сперва цепью нужно идти. Но при обнаружении следов — дозор.

Фон Берг же мучительно мялся, не был четким, как обычно. Как ему объяснить начальству, что тыловые идиоты решили, будто гоняться толпой за оборванцами не пристало, и банально разыграли в кости, кому идти в чащу за обессиленными,