Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

что это тоже важно: традиции сплачивают людей. Вот как раз тут и нужны будут консультации.

— Я сам тебя проконсультирую.

— Ну вот и отлично. А в целом — думаю, это должно быть что-то вроде нового рыцарского ордена, наподобие тамплиеров. С немцами надо быть осторожнее: у них сейчас активно развивается вся эта нацистская арийская чепуха про высшую расу. Эти теории их и погубят. Отчасти поэтому и нужно с ними сотрудничать — чтобы был противовес всей этой ерунде. Влиятельный противовес: на случай, если всё пойдёт не туда, процесс можно будет подкорректировать.

— Ты обещал лекцию про масонов — может, там будут какие-то подсказки?

— Помню. Когда вернусь, буду общаться с Георгием и Келлером. До коронации время ещё есть. Всех соберём вместе — организую.

— Хорошо. Я могу поговорить с Бисмарком — человек оказался не у дел, можно предложить ему попробовать поработать в этом направлении.

Николай сделал пометку в ежедневнике.

— Хотя я тебе и так скажу: сейчас в Германии довольно силён Пангерманский союз, а также Имперское объединение против социал-демократии. Вот с ними и нужно выходить на контакты. Хотя Бисмарк уже старый — вряд ли долго протянет.

— Да. Можно предложить им открыть российское отделение. Пусть и у нас борются против социал-демократии. Главное — держаться подальше от всяких эзотерических обществ. Где вся эта шизотерика — там и англичане.

— То есть ты хочешь создать свой муравейник?

— Скорее хищный вид муравьёв. Суперорганизм. Какова цель постоянно воюющего социального суперорганизма? Физическое уничтожение конкурентов за кормовую базу — то есть прежде всего других социальных суперорганизмов. Что такое гибель социального суперорганизма? Это гибель короля и королевы. Потери солдат и рабочих легко восполнимы. Поэтому гибель главы соседнего государства — это праздник для соседей. Так устроены человеческие суперорганизмы: особи радуются неудачам соседей. Они должны так делать — они запрограммированы. И они так делают.

— Слушай, я помню, ты говорил, что англичане путём террора вынудят меня пойти на уступки, встать на путь либерализации — и к чему это всё привело. Про то, что в первой Думе сидели буквально бомбисты-террористы?

— Да.

Николай закрутил ус и сморщился.

— Так вот, я хотел спросить: как этот вопрос решали остальные страны и что бы ты мог предложить?

Я замолчал и посмотрел в окно. Мы стояли на каком-то полустанке, было тихо — видимо, загружали продукты или воду. То и дело на глаза попадались мои люди: грамотно рассредотачивались и контролировали ситуацию.

— Думаю, создавать что-то вроде парламента всё равно придётся. Понимаешь, когда ты самодержец на виду — на тебя будут валиться все шишки. Дед какой-нибудь сдох от поноса — виноват ты, всегда и за всё. А когда будет парламент, ты всегда можешь спрятаться за них. Мол, это они дураки, во всём виноваты — понимаешь? Все громы и молнии будут валиться на них. Это громоотвод. А ты как бы ни при чём.

— Но как при этом не потерять власть и контроль?

— Так и сейчас — ты хоть и самодержец, но сколько людей пытаются влиять на тебя: семья, другие рода, аристократия, промышленники и прочее. А когда будет парламент, им будет делать это сложнее.

— Как ты это видишь?

— Я вижу матрёшечную систему. Во-первых, нам нужна своя палата лордов, где будет заседать высшая аристократия. Это будет очень важный ход. Они будут интриговать не против тебя, а друг против друга — за места там. Во-вторых, у них будет возможность действительно принимать решения — ну или думать, что принимают. У каждого будет своя часть пирога — вот что главное. Это страховка от революций: они первые будут стоять на страже и не допустят никаких социал-демократов, понимая, что в случае чего их первых начнут стричь.

— Это интересно. А Дума тогда зачем?

— Как зачем? Нужно же народ развлекать.

Николай расхохотался.

— Пусть там на голове стоят, кричат, доказывают что-то. Их можно регулярно распускать и спускать на них всех собак.

— Хорошо. А дальше?

— Дальше — премьер-министр. Он будет выполнять роль народного трибуна. Их тоже можно менять со сменой политического вектора. Англичане так и делают: все камни летят в премьер-министра, а король всегда чистенький. Далее — Госсовет как контролирующий орган. Далее — наш Совет Мертвецов. Ну а над ним — ты и Аликс.

Николай замолчал. Молчал долго.

Глава 19. Операция «Крысолов».

В Лондоне, в частности на Риджент-стрит, была отличная погода — солнечно и тепло. Боцман даже разрешил некоторым своим людям снять пиджаки. Сам он изрядно потел — больше от волнения, чем от жары.

Пока всё шло хорошо. Боцман сидел в пабе на Оксфорд-серкус — так было удобнее наблюдать за зданием Куинс-холла, где уже собралась изрядная толпа. Вообще народу было не протолкнуться. Помимо делегатов съезда интернационала, была куча зевак, полицейских, журналистов, эмигрантов, социалистов, профсоюзных лидеров и просто горожан. Само здание конгресса находилось фактически на перекрёстке, поэтому там то и дело сновали экипажи, затеряться было совсем не сложно.

Боцман пил пиво, не чувствуя вкуса, и размышлял о том, что чем сложнее план, тем больше шансов, что всё развалится из-за какой-нибудь мелочи. Чаще всего просто подведёт кто-то из исполнителей. Но люди тут были подготовленные, серьёзные. Каждый чётко знал свою задачу. Боцман то и дело поглядывал на хронометр — до одиннадцати оставалось всего полчаса.

Граф учил, что не нужно ничего усложнять, всё должно быть максимально просто. Простота — залог успеха. О том, что будет с ним в случае провала, думать не хотелось. И он не льстил себе, что сможет сбежать и затеряться в той же Англии — скорее всего, не проживёт и суток. Поработав в структурах Графа, Боцман знал, что всегда есть прикрытие, и что, скорее всего, прямо сейчас за ним наблюдает вторая группа. Он промокнул лоб платком и ещё раз взглянул на часы. Время будто остановилось. Приложился к пиву ещё раз. Чтобы руки не дрожали, покрепче вцепился в ручку своей пинты гиннесса. И тут же поймал на себе взгляд напарника. Тот выглядел более спокойным — хотя разумеется просто чуть лучше держал себя в руках.

На самом деле время было не критично. Всё было проговорено и отработано десятки раз. Был даже построен бумажный макет — на этом настоял Граф, — где