Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

кормовые запасы и самих муравьёв-хозяев. При этом они, повторяю, слабые и похожие на тех, за чей счёт существуют. Существует правило, открытое итальянским зоологом Карло Эмери: паразиты и хозяева являются близко родственными видами. И ещё раз подчеркну: в подавляющем большинстве случаев паразит меньше и слабее хозяев. Он не действует силой, у него нет мощных жвал или яда, нет даже какого-то наркотика, как у ламехус. Он совершенно бесполезный и никчёмный. Единственное его оружие, единственное ноу-хау — удивительная наглость, которую, впрочем, можно назвать бесстрашием. И удивительная незаметность: и внешняя, и в смысле опознавательной системы запахов, паролей. Он проходит сквозь внешний барьер «свой — чужой» — и всё. Больше ничего не надо. Таково свойство социального надорганизма: очень защищённого и одновременно очень уязвимого.

— Против рабовладельцев защититься можно. Во-первых, рабов не умерщвляют — они живут дальше. Муравейники не разоряются дотла, ведь это источники рабочей силы. Разоряются только маленькие колонии, когда королева рабовладельцев перехватывает управление. А рабы, рождённые в муравейнике хозяев из похищенных куколок, часто отождествляют себя с ним и даже участвуют в набегах на некогда родной муравейник. При этом они могут поднять восстание или заниматься саботажем. Например, рабы-няньки выедают личинок хозяев, из которых вылупляются солдаты. Если вид рабовладельцев не узкоспециализирован, у хозяев сохраняется какое-то количество рабочих особей — и в результате набеги на их родной муравейник прекращаются: солдат нет, одни рабочие.

— Вот это примерно то, что потом у нас и произошло. Захват муравейника.

Николай только покачал головой.

— Очень интересны эти рабы, выведенные в старой колонии. Это прямо точь-в-точь как у нас. Мы их называем новиопами — выросшие в России, но по факту русскими не являющиеся. Они составляют практически весь управленческий класс. Их задача — чтобы Россия никогда не возродилась, как бы пафосно это ни звучало. Все их действия так или иначе направлены на это. Русских к управлению не допускают — иначе те будут принимать совершенно другие решения. Я сам удивляюсь, насколько всё совпадает. Но помимо этих рабов-нянек есть и обычные, вполне себе русские муравьи, нападающие на русский муравейник. Мы их называем советскими, и их довольно много. Они тоже выросли здесь, но через пропаганду им сформировали иной тип мышления.

— Ужас какой-то. Как будто фантастический роман слушаю.

— А вот от бедных несчастных сироток защиты нет. Сиротка плачет: «Меня все мучают, организуют погромы! Ай-яй-яй!» А когда достаточно размножится, начинает к коренному населению приставать: «Ну-ка, иди сюда! Ты — антисемит! Антисемит! Ты муравьёв не любишь!» Растерянный муравей отвечает: «Да я сам инсектицид!» — «Врёшь! Докажи! Покажи карманы! Что там у тебя? Хлебные карточки? Дай сюда!» Вот, понимаешь? Вот тебе и пятитысячелетний заговор злокозненных евреев, у которых никаких заговоров нет и никто ничего никогда не планировал. Это просто ещё одна технология — и очень эффективная в социальных играх первичноротых и вторичноротых многоклеточных организмов. Поэтому когда встретите инопланетную экспедицию — внимательно посмотрите, кто у них в коллективе, как говорят биологи, комменсалистический инквилин. Должен быть небольшого роста, держаться ближе к центру, но не посередине. С грустным, страдальческим выражением лица. Его все обижают и мучают. По должности это, скорее всего, будет комиссар.

— Ох, как ты тонко подвёл…

— Ну так и есть. Внутри у полного социального паразита включается режим «ай-яй-яй». Он отъедает голову королеве. К нему подходят местные: что творишь вообще? — Ай-яй-яй, ай-яй-яй. Жрёт продукты, нигде не работает. Зачем вы меня травите? Я никому ничего не сделал. Почему гоните из своего муравейника? Мне негде жить. Мой муравейник разрушили две тысячи лет назад. Мне обидно. Против подобной демагогии у муравьёв никакой защиты нет. Она и может быть только демагогией — потому что понятно: паразит в муравейнике не нужен от слова совсем. Более того, его жизненный цикл устроен так, что муравейник из-за него погибает. Когда ресурсы исчерпаны и коренное население сдохло, гибнут и паразиты. А напоследок из муравейника разлетаются новые ложные королевы — искать себе новые муравейники. И цикл повторяется вечно. Вот такая грустная история.

— То есть защиты от этих паразитов у муравейника нет?

— Фактически нет. Единственная защита — скорость размножения и мощь обычных муравьиных колоний. Когда в округе десять муравейников разоряются, а девяносто продолжают жить — потому что паразитов на всех не хватает. Королев у них мало, и просочиться сквозь охрану получается далеко не у всех.

Николай откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и сидел так несколько минут. Я не мешал. Дав ему всё осмыслить, мы продолжили.

— Проблемой является найти область, где поведение людей и первичноротых насекомых было бы принципиально различным. С точки зрения социального поведения между насекомыми и человеком вообще нет никакого различия. Всё поведение сапиенсов обусловлено не человеческой природой, а биомеханикой — единственно возможным способом существования составного суперорганизма со всеми его частными вариантами. Разум человека лишь необыкновенно ускорил эволюцию: одно дело — закрепление поведения на генетическом уровне, другое — программирование с помощью вербальных команд и письменности. Это сокращает шаг эволюции, но не её направление и не отдельные этапы.

Например, размножение городов, а затем и государств у людей идёт путём почкования. Ещё в Древней Греции процветающие, быстро растущие города отправляли часть молодёжи в полудобровольную-полупринудительную ссылку. Собирали средства, давали корабли и говорили: всё, пока, скатертью дорога. Они отплывали от родного города вдоль берега на значительное расстояние и основывали колонию.

— Опять мы возвращаемся к твоим колониям.

— Верно. И мы подходим к главному. Непонятно, почему так размножаются муравьи — им надо начинать всё с нуля, с одной самки. Они на самом деле так и размножаются: это один из видов размножения, достаточно распространённая практика. У одних видов молодая самка забирает с собой рабочих муравьёв, сколько может, — плюс они сами цепляются за неё под действием феромонов, — и перелетает в другое место, уже имея группу поддержки. Другие муравейники просто организуют дочерние колонии — туда перебираются по тропинкам. Для кочевых муравьёв это основная форма колонизации. Новые колонны выделяются из старых, как только появляется новая царица. В колонне начинается сложный процесс — что-то вроде биохимической реакции, — и в конце концов колонна раздваивается.

— Понимаешь, о чём я говорю.

Николай нахмурился и уставился в одну точку. Потёр виски.

— Когда матку убили, наш муравейник не смог восстановиться. В обычной ситуации есть закон престолонаследия. Но в вашей истории, как ты говоришь, выбили всех под корень, а няньки-паразиты в эмиграции