Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Грым подвинул к себе пластину.

— Вода: основная линия и резервный рычаг. Если давление меняется — сначала закрыть нижнюю заслонку, потом смотреть желоб. Двери Убежища проверять утром и перед сном. Четыре ближних наблюдательных точки работают только на просмотр — не пытаться заставить их стрелять. Промышленную линию не включать. Если два способа проверки дают разное — ничего не трогать.

Кор-Дум дал сыну договорить.

— Если что-то изменилось после прошлого обхода? — спросил он.

— Записать. Сравнить. Не лезть одному.

— Если не знаешь, опасно или нет?

Грым посмотрел на Лекса.

— «Не знаю» — не половина «да».

Угол рта Кор-Дума дёрнулся.

— Умничать научился.

— Был хороший учитель.

— Какой именно?

— Оба.

Это сняло напряжение лучше любой шутки.

После этого они обсуждали уже не то, останется ли Грым, а что ему понадобится.

Оружие разделили прямо при нём. Из четырёх винтовок Лекс взял доработанную. К ней — одну полную обойму, двадцать снарядов. Две гранаты ушли в дорожный комплект. Грыму оставались три винтовки, сто пятьдесят восемь снарядов, три гранаты и три почти разряженных энергетических клинка, которые он не имел права подключать без понятной схемы питания.

— Проверим ещё раз, — сказал Грым.

Зураб зачитал цифры. Они сошлись.

Пищу поделили жёстче, чем хотелось: сорок стандартных порций оставались в Старом Городе, тридцать одну брали четверо в дорогу. Вода в городе зависела от работающего контура, поэтому Грым получил отдельную запись по запасным ёмкостям и норме, которую следовало держать наполненной постоянно.

Он сам сделал три таблички.

На первой написал: «КАЖДЫЙ ДЕНЬ».

На второй: «НЕ ТРОГАТЬ ОДНОМУ».

На третьей после долгого раздумья вывел: «ЕСЛИ ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛОСЬ».

Кор-Дум проверил написанное и ничего не исправил.

Последний вечер Келемвара они провели без праздника. Айрин заново осмотрела Грыма, оставила перевязочный материал и заставила показать, где он будет хранить воду. Зураб передал ему два инструмента, которые сам привёл в порядок, и долго объяснял разницу между трещиной, которую можно наблюдать, и трещиной, от которой надо отходить сразу. Лекс положил рядом копию своих заметок по браслету и щиту, но отдельно написал сверху: «НЕ ПОВТОРЯТЬ БЕЗ МЕНЯ ИЛИ КОР-ДУМА».

— Скромно, — сказал Грым.

— Я учусь.

У промышленной двери Кор-Дум остановил сына.

Остальные отошли чуть дальше.

Дворф снял с шеи кожаный шнурок. Маленький металлический молот на нём был потёрт сильнее, чем Лекс замечал раньше. Кор-Дум подержал его в ладони, словно проверял вес, потом протянул Грыму.

— Дед носил. Потом я.

Грым не взял сразу.

— Отец…

— Не начинай. Это не награда.

— А что?

— Напоминание. Взял работу — отвечай за неё, даже когда никто не смотрит.

Грым надел шнурок. Узел съехал набок, и Кор-Дум сам поправил его, затянув чуть короче.

— Не лезь туда, где не знаешь выхода.

— Знаю.

— Ешь вовремя.

— Знаю.

— И если каша начнёт светиться зелёным…

Грым моргнул.

— Что?

— Выкинь кашу. Не пытайся понять, почему.

— Это ты сейчас придумал.

— Зато запомнил.

Грым рассмеялся, и на этот раз бок почти не отозвался болью.

Утром 1 Нарвиона из Старого Города вышли четверо: Лекс, Айрин, Кор-Дум и Зураб.

Лекс нёс доработанную винтовку в чехле, двадцать снарядов и две гранаты. Браслет оставался на его руке; земная цепочка — отдельно под рубахой. Айрин взяла дорожные лекарства, свой короткий меч и лук. Кор-Дум нёс инструменты и топор. Зураб шёл с посохом, медленно, но сам; часть груза за него распределили между остальными.

Грым стоял у внутренней двери. На шее у него висел фамильный молот, за спиной оставались три таблички и город, который теперь никто не мог назвать пустым.

— Замок? — спросил Кор-Дум.

Грым проверил рычаг.

— Работает.

— Ещё раз.

— Отец.

— Ещё раз.

Грым проверил снова.

— Работает.

Кор-Дум ещё раз проверил запор.

Дверь закрылась между ними медленно. Перед тем как щель исчезла, Грым поднял ладонь. Не прощаясь навсегда — просто показывая, что увидел.

Снаружи воздух показался Лексу слишком холодным и слишком настоящим после месяцев под камнем.

Грым оставался работать.

А четверо уходили искать мир, в котором эту работу можно будет продолжить.

Глава 15. Восстание теней

Месяц Нарвион, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Вэл’Шан не любил отчёты, написанные людьми, которые слишком старались понравиться начальству.

Они почти всегда начинались одинаково: «исполнение поручения осложнено непредвиденными обстоятельствами», «сопротивление оказалось выше ожидаемого», «свидетели дают противоречивые показания». Чем длиннее вступление, тем чаще в конце обнаруживалась простая вещь — исполнитель потерял людей, деньги или след и теперь пытался сделать так, чтобы неудача выглядела природным явлением.

На столе лежало семь таких документов.

Вэл’Шан читал их не по порядку поступления. Сначала раскладывал по источникам.

Рабский рынок.

Мастерская Кор-Дума.

Кристаллические поля.

Городская стража.

Наёмники.

Старые шахты.

Дорожные проводники.

Только после этого начинал сопоставлять совпадения, противоречия и то, о чём каждый источник предпочитал молчать.

Из рынка следовало немногое. Человек, записанный как Лекс, появился без подтверждённого происхождения, показал нулевой магический фон и был продан дворфу Кор-Думу вместе с молодой человеческой женщиной. Сотрудник, проверявший фон, спустя несколько месяцев уверенно помнил лишь то, что показатель был «необычно чистым». Вэл’Шан поставил рядом пометку: память после разговора с магистром ненадёжна.

Отчёт Кристаллических полей был полезнее. Там существовали конкретные записи смен, распоряжения о переводе человека к древнему пульту и медицинская отметка после обморока. Свидетели расходились в описаниях света, звуков и времени, однако совпадали в одном: после контакта с устройством Лекс потерял сознание, а прибор, который до этого считался неработающим, на короткое время изменил состояние.

Это был факт, а не легенда.

Вэл’Шан провёл ногтем по полю бумаги.

Следующий лист касался его собственного визита в мастерскую Кор-Дума. Здесь записывать было нечего: эту часть он помнил сам. Реакция человека на диагностическую магию, отсутствие привычного отклика, вопросы, которые тот задавал не так, как задавали местные мастера. Никакого доказательства того, что Лекс понимал