Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Промышленный сектор встретил их тишиной.

Не той, что стояла в жилых коридорах Старого Города, где за стенами всё равно гудели вентиляция, насосы и редкие живые линии света, а другой — тяжёлой, рабочей тишиной остановленного цеха. За высокой дверью тянулся зал, в котором когда-то одновременно двигались десятки механизмов. Теперь конвейерные направляющие серели под тонким слоем пыли, манипуляторы застыли над пустыми платформами, а вдоль стен темнели шкафы с пломбами, половина которых давно осыпалась.

Лекс остановился у порога и не сделал того, что ещё месяц назад сделал бы почти наверняка: не полез к ближайшей панели.

— Сначала свет, — сказал Кор-Дум.

Грым уже держал переносную лампу, но отец указал ему не вперёд, а под ноги.

— Потом пол. Потом потолок. Потом то, что может упасть нам на голову. А чудеса подождут.

— Ты становишься подозрительным, — заметил Лекс.

— Я становлюсь старше рядом с тобой.

Айрин тихо фыркнула. Зураб, сидевший на низкой грузовой платформе, которую они нашли накануне и сумели сдвинуть без питания, только поправил повреждённую ногу. Ходить он уже мог, но после длинного перехода от Убежища отёк возвращался, поэтому Кор-Дум без обсуждений посадил его на платформу и заставил взять на себя записи.

— Не смотри так, — сказал кузнец. — Кто-то же должен потом напомнить, сколько раз вы собирались умереть из любопытства.

Грым протянул ему пластину и угольный стержень.

— Пиши крупно. У Лекса после его эфира глаза устают.

— У тебя после молота тоже, — ответил Зураб.

Спорить никто не стал.

Первый день они почти ничего не включали. Проверяли проходы, крепления, ручные приводы, искали следы утечек, трещин, старых пожаров. Лекс несколько раз пользовался браслетом, но тот показывал лишь то, что и должен был: собственный заряд, простые изменения местного поля и редкие скачки возле запитанных линий. Никаких подписей над станками, никаких подсказок, что именно скрывается под кожухами.

Местами это раздражало сильнее, чем полное отсутствие прибора.

У одной линии Кор-Дум долго ощупывал ребро направляющей, затем подозвал Грыма.

— Что видишь?

— Износ справа сильнее.

— Ещё.

Молодой дворф провёл ногтем по стыку.

— Здесь вставка менялась. Материал другой.

Лекс присел рядом.

— Значит, линия работала неравномерно?

— Значит, — Кор-Дум покосился на него, — что эту вставку меняли. Почему — пока не знаем. Не выдумывай остальное раньше времени.

Лекс поднял руки.

— Даже ничего не сказал.

— Лицо у тебя сказало.

Грым засмеялся и тут же поморщился, когда потянул бок. Рана после нападения на мастерскую уже затянулась, но при резком движении всё ещё напоминала о себе. Айрин, заметив это, даже не подошла — просто посмотрела. Грым перестал смеяться и выпрямился осторожнее.

К вечеру у них было три списка. В первом — то, к чему можно прикасаться без питания. Во втором — то, что требовало проверки. В третьем — то, чего никто не трогал вообще.

Третий оказался самым длинным.

До мастерской они добрались не сразу. Между ней и входом тянулась ещё одна линия — длинная, почти целая, с одинаковыми станциями через равные промежутки. На каждой висел один и тот же захват, только насадки различались. Грым остановился возле третьей и долго смотрел на повторяющиеся детали.

— Они делали одно и то же много раз, — сказал он.

— Похоже, — ответил Лекс.

— Зачем мастерской столько одинаковых мест?

— Это не мастерская. Это производство. Один участок готовит заготовку, следующий делает свою операцию, дальше проверка. Если всё настроено, получаешь много одинаковых деталей.

Грым нахмурился.

— И где тут мастер?

— В настройке процесса. В допусках. В контроле.

Кор-Дум, шедший впереди, обернулся.

— А если материал другой?

— Меняешь режим.

— Если кристалл с внутренней трещиной?

— Отбраковываешь.

— Если ученик положил заготовку не той стороной?

— Делаешь так, чтобы она не вставлялась не той стороной.

Кор-Дум усмехнулся.

— Значит, всё равно мастер. Просто его ошибка потом повторяется сотню раз.

Лекс хотел возразить, но остановился. Формулировка была неприятно точной.

Зураб постучал угольком по пластине.

— Машина повторяет то, что ей сказали. Поэтому тот, кто говорит, должен понимать, что стоит повторять.

— Вот, — сказал Кор-Дум. — Человек с полей понял быстрее инженера.

— Я понял то же самое.

— Но позже.

Грым рассмеялся.

Лекс промолчал. Разговор оказался полезнее ещё и потому, что отрезвил его собственное отношение к линии. До этого одинаковые станции выглядели обещанием: если запустить, они смогут делать вещи быстрее, больше, лучше. Теперь в этом обещании появился второй смысл. Ошибка, сделанная вручную, портила одну деталь. Ошибка в настроенной линии могла испортить всё, что она успеет выпустить.

Поэтому возле первой панели Лекс сам написал на пластине: «Не включать до понимания цикла». Грым ниже добавил: «И материала». Кор-Дум приписал: «И того, кто потом отвечает».

На второй день нашли рабочую мастерскую внутри самого промышленного сектора: два тяжёлых тиска, измерительную стойку, набор сменных головок, несколько ручных приводов и небольшой нагреватель, который удалось запустить от отдельного накопителя. Кор-Дум осмотрел всё это с таким выражением, с каким другой человек смотрел бы на найденный сундук золота.

— Вот это уже дело, — сказал он.

— А линия? — Грым кивнул на длинный ряд станков.

— Линия никуда не убежит.

— Если снова не взорвётся сама, — добавил Зураб.

— Не сглазь.

Лекс обошёл ближайший станок. На панели оставалось пять тусклых знаков, и только два из них система местного перевода браслета пыталась разобрать. Один означал что-то вроде «состояние», второй колебался между «возврат», «сброс» и «исходная позиция».

— Шестьдесят два процента, — сказал Лекс.

— Чего? — спросил Грым.

— Уверенности перевода.

— Значит, тридцать восемь процентов того, что он врёт.

— Не обязательно врёт. Может быть, просто слово шире.

— Для меня это одно и то же, если от слова зависит, куда полетит железо.

Лекс помедлил с ответом. Поэтому Грым ему нравился всё больше: молодой дворф спорил не потому, что хотел обязательно оказаться правым, а потому, что отвечал за железо, к которому прикасался.

Они не включили станок и в тот день.

На третий нашли